Русский с «Титаника»

Помимо этого имелись еще венское кафе, бар в американском стиле «гриль-рум» и на палубе второго класса обширная «биргхалле» – попросту пивнушка. В ней он пропустил кружечку «лондонского» для успокоения нервов.

Еще наличествовали теннисный корт и плавательный бассейн, европейские и турецкие бани; циклодром для велосипедистов и одновременно для любителей бега на роликовых коньках, новомодного увлечения господ-«спортсмэнов», площадка для игры в гольф, спортивный зал с набором атлетических тренажеров – любому олимпийцу на зависть…

Из других заведений для приятного досуга имелись справочное бюро, которое могло соединяться с «Большой землей» посредством беспроволочного телеграфа, почтовое отделение, три библиотеки, парикмахерские, курительные салоны и даже, что показалось Юрию особенно трогательным, детская площадка с песочницей.

Создатели корабля предусмотрели все, даже особые салоны для лакеев миллионеров и камеристок их жен. Все сверкало изысканной роскошью и отличалось тонким вкусом.

Пожалуй, все это и в самом деле больше походило, как отметил неизвестный моряк, на чемодан, набитый роскошью, чем на океанское судно. Этакий себе плавучий дворец…

Все это оставило у Ростовцева некий осадок.

– Для полного счастья не хватает еще и казино, как в Баден-Бадене, да еще плавучего борделя, – пробурчал он и сам себе удивился.

Пробродив по этому современному Ноевому ковчегу часа два, Юрий вернулся в каюту «А-204», где позволил себе вздремнуть…

Глава 2

В шесть часов вечера в коридорах и переходах «Титаника» раздался звон горна, предупреждающий пассажиров о скором ужине.

Спросонья Юрий не понял, где находится, и на миг ему показалось, что он опять, как в дни своей молодости, лежит на нарах знаменитой Томской пересыльной тюрьмы – там сигнал к подъему тоже подавали горнисты (комендант ее, подполковник Чубеев, был малость с придурью).

Выйдя в коридор и выяснив причину шума у коридорного стюарда, рыжего ирландца в синей форме с ярко начищенными золотыми пуговицами, он прошел мимо важно дующего в медный горн мальчика в такой же синей форме и фуражке и вскоре уже спускался по уже знакомой монументальной мраморной лестнице.

Сверкающий севрским фарфором и серебром, украшенный цветами и ярко освещенный зал поражал воображение. На лакированном полу лежали толстые мягкие обюссинские ковры, в которых ноги утопали почти по щиколотку, вдоль стен стояли столы красного дерева.