Тьма внешняя

– Сын мой, – отец Жорж решил, что раз светская власть пасует, то самое время вступить в дело духовной. Подумай о том, что ты совершаешь великий грех, – наставительно начал он. Этот мир устроен так, как того хочет Господь, коего ты здесь всуе поминал. Промысел божий не всем понятен. Есть три сословия – кормящие, молящиеся и обороняющие их вооруженной рукой. Бог возложил на каждое из них свой крест: на людей духовного сана молиться за мир и отпускать грехи; рыцарству сражаться за веру и королевство; простым людям– трудом своим кормить их.

Да простит меня Бог, но то же самое мы увидим даже и у сарацинов, и у язычников до рождества Христова.

– Сын мой, подумай, – эта жизнь только краткий миг пред жизнью вечной, – аббат давно уже не был столь красноречив, пожалуй, то была одна из лучших его проповедей за последнее время. Грехи, которыми ты отяготил свою душу, могут быть прощены. Ты говорил о силе, коей будто бы обладает ваша предводительница.

Но если и так, сила эта не от Господа нашего, а от Сатаны ибо…

Закончить свою мысль настоятелю не удалось

– А таких как ты, церковный боров, надо приканчивать первыми! – заорал, стараясь изо всех сил высвободиться из своих пут, бунтовщик. Всех до единого, всю вашу породу!! – Именно вы хуже всех, – вы обманываете людей, вы губите ложной верой их души, заставляете их покорятся насильникам! – Морис Дубле бешено извивался, повиснув на руках двух дюжих солдат.

Он тщетно пытался дотянуться до замершего в испуге приора, воздевшего руку для крестного знамения. Побагровевший барон тянул меч из ножен.

Несколько секунд бальи пребывал в напряженных раздумьях. Нет, ничего не выйдет. Жаль.

– Морис Дубле, – произнес он, – Властью данной мне государем нашим, королем франков Карлом, приговариваю тебя, как злодея короны и бунтовщика, к повешению. Ты будешь казнен через час. Если желаешь, то я распоряжусь, чтобы прислали священника.

– Спасибо, не надо, – отрывисто бросил узник. Я уже приготовился к смерти, – лицо его было на удивление спокойно.

Де Камдье явственно почувствовал – это не пустая бравада. Он действительно не страшился смерти и был готов к ней. На мгновение бальи почувствовал что-то похожее на уважение к этому крестьянину.

Повернувшись, бальи молча направился к двери. За ним потянулись остальные.