Звездная пыль

 – Девица на экране приспустила трусы и повернулась к Хуку задом, при этом соблазнительно вращая бедрами. – Вопросы есть? Если нет, то конец связи.

После того как экран погас и белокурая бестия исчезла, Хук поправил вывалившееся из-за пояса брюхо и горько застонал.

…Еще полтора года назад он не был пиратом. Он был скромным бухгалтером на Гроубе и скромным членом «Общества исторической космонавтики».

Собирал модели старинных космопланов: крейсеров, линкоров, фрегатов, каравелл, галер, броненосцев.

Но главным в этом смысле было другое: Хука невероятно интересовала история космического корсарства. В его библиотеке почетное место занимали любовно собранные им тома, и печатные, и электронные, о пиратах старого времени.

В его доме на самом видном месте висели портреты Гора Думкопфа, Васи-Бензопилы и Мариам Стамбульской.

Но, разумеется, о карьере космофлибустьера он и не мечтал – не мечтал даже в детстве. Его мечтой было, выйдя на пенсию, купить маленькую ферму и разводить лохматых хухриков.

Но вот однажды, когда в обеденный перерыв он сидел в любимом ресторанчике и пил свою чашечку натурального земного кофе – единственное излишество, которое он мог себе позволить, – и заедал изысканный напиток вареньем из крабов, к нему подвалили два человека с неприметными лицами и предложили участие в некоем проекте по исторической реконструкции, обещающем неплохие деньги.

Он не был дураком и понимал, конечно, что дело тут как минимум не совсем чисто.

Но надежда хоть слегка прикоснуться к своей давнишней мечте оттеснила на задний план все прочие соображения. Кроме того, его согревала мысль, что он сможет уйти наконец с надоевшей службы, купить ферму и заняться хухриками.

Действительность оказалась куда страшнее и без преувеличения непереносимей.

Взять хоть эту историю с журналисткой из порногазетки.

Целый месяц он был вынужден терпеть дикий темперамент этой рыжеволосой дьяволицы, а потом еще читать те гадости, которые она про него написала.

Но это, конечно, пустяки по сравнению с тем, что на его совести теперь людские жизни. Правда, за всё время убитых было очень мало: каких-то пять человек (сущие пустяки по сравнению с тем, что могло бы быть), да и те, правду сказать, – представители малопочтенной категории портового отребья, которых его корсары прихватили на шхуне контрабандистов.