Идущие сквозь миры

Но лично я все-таки склоняюсь к тому, о чем говорил мой приятель – капитан пропавшей полгода назад «Касатки» Петр Приходько. По его мнению, на Эораттане просто некому работать, потому что все ушли в магию.

Василий

(продолжение)

Что называется – помяни черта!

В окно я увидел медленно вышагивающую по серому песку долговязую фигуру в черном плаще магов, поверх которого была, однако, наброшена радужно переливающаяся накидка.

Кроме того, от всех прочих эораттанцев его отличала ажурная диадема, венчающая высокий лоб.

Имя его было скрыто от нас, непосвященных, а титуловать его полагалось – Магистр. Именно так – Магистр, с большой буквы, человек (будем надеяться), стоящий во главе семи десятков прикомандированных к нашей базе колдунов. На моей памяти он считанное число раз выбирался из магической берлоги на холме, и я надеюсь, его заставила это сделать не жалоба Тирусана Ооргенга на нерасторопность одного из капитанов, осмелившегося из за пустяка – каких-то встречных пиратов – прервать его драгоценный отдых.

Даже с расстояния в пару десятков метров я, как мне показалось, хорошо разглядел его темно-желтые глаза – холодные и неподвижные, в самом деле до жути напоминающие глаза какой-нибудь хищной рептилии.

Нет, и в самом деле лучше поменьше размышлять о них. Кстати, старожилы в самом начале мне именно так и советовали: чем меньше будешь думать о колдунах, тем лучше. Причем, вопреки общепринятому мнению, не думать о них было довольно легко – временами даже забываешь об их существовании.

Может статься, тут опять же не обошлось без их участия.

Интерлюдия 2

Их зовут магами, или попросту колдунами. Как они называют себя сами и что в действительности представляет из себя то, чем они занимаются, – неизвестно и, наверное, никогда не станет известным. Стоит только в беседе с кем-то из них коснуться этой или подобной темы, как они тут же резко обрывают разговор и принимаются смотреть сквозь тебя.

Весьма неприятное чувство, смею уверить, – ощутить на себе такой взгляд.

Что мы вообще знаем о магах? Что те могут жить очень долго, хотя, как и мы, подвержены старости и смерти. Но сколько это – долго? Двести, триста или тысячу лет? Среди них есть и мужчины и женщины; хотя женщины крайне редко появляются среди странствующих между мирами, и никто из всех, кого я знаю, не мог похвастаться тем, что имел с ними какие-то отношения, кроме чисто деловых.