Мертвые не умеют смеяться

…Взводу Торопцева вместо теплого БТРа с мягкими креслами и защитой брони, достался «Урал» с обитым жестью кунгом, где несмотря на выведенное колено выхлопной трубы было не сильно теплее чем на улице.

Солдаты развалились на мешках – за полчаса, что после построения провели в «брониках», плечи без привычки ныли …

Затем пока старлей отдавал последние распоряжения, неутомимый Клыков влез в кабину и подвесил бронежилет на двери.

– Это зачем? – усаживаясь в кабину, спросил лейтенант.

Тот посмотрел на него так, будто ничего глупее в жизни не слышал:

– Мало ли… Не ровен час – одна очередь и все.

Посматривая на мелькающие в поле кусты, Олег подумал вдруг: «А ведь в этих зарослях может быть засада?»

И может быть в этот самый момент, неприятельский гранатометчик ловил в прорезь прицела их грузовик или снайпер выцеливает через стекло кабины водителя или его.

Но черт возьми – что за мысли лезут ему в голову? Откуда тут гранатометчики или снайпера? Их возможные противники в Москве ничем кроме длинных языков не вооружены.

В салоне бронетранспортера царил полумрак, тускло подсвеченный синим плафоном боевого освещения.

Монотонно гудел за перегородкой мотор, нагнетая в салон сухое тепло.

На проселке машина мягко покачивалась и десяток солдат, одетых в неудобные, сковывающие движения бронежилеты, покачивались в такт. Ссутулившись, насколько позволял бронежилет, сержант Клыков которого по привычке хочется назвать прапорщиком.

Судя по выражению лица его укачало. Торопцева тоже мутило, но останавливать же из-за этого всю колонну, и справляться с приступами тошноты приходилось внушая, что и самочувствие ничего, и вообще все здорово… Пока помогало…

Дремлет Сергей, неловко запрокинув стриженную под «первый номер» голову на спинку кресла, на коленях покоится каска, обтянутая маскировочной сеткой. Автомат, приставленный к сидению, от тряски сползает и валится на днище.

Приоткрыв мутноватые глаза, рядовой нашарил его вялой рукой, и вернул на прежнее место…

Торопцев ему безотчетно симпатизировал – этому неглупому «молодому» парню в котором интуитивно чувствовался крепкий внутренний стержень.

Опять же – хотя в армию попал по глупости – но не дурак – хоть при случае есть кому стенгазету оформить. А то контингент все больше такой, что считает будто «Преступление и наказание» – это приложение к УПК.