Быть человеком. Часть 3. Солнечный дом

К примеру, если доводилось ей протирать доску, исписанную мелом, так одно то, как она брала двумя пальцами тряпку, с такой брезгливостью, словно это был какой-то слизняк или лягушка, уже о чём-то говорило. Если же она кого-то невзлюбила, то начинала его со всей очевидностью гнобить, или просто игнорировать, не давая возможности исправить отрицательную отметку, тем самым показывая ученику его полную зависимость от неё.

Вовке она чем-то напоминала приснопамятную Марию Ивановну из Ужгородского интерната.

Иногда класс в полном составе объявлял ей бойкот. Это выражалось в том, что все, как один, стараясь заглушить её голос, с закрытым ртом и невозмутимым выражением лица начинали мычать носом. Монотонно, на одной ноте и непрерывно. Чувствовалось, что это выводило её из себя неимоверно. Хотя, внешне это никак не проявлялось.

Когда Вовка впервые стал свидетелем подобной выходки, он и сам был немало шокирован этим. Она же спокойно села на стул, нога на ногу. Достала из портфеля, который у неё всегда лежал на столе, какую-то книгу и с невозмутимым видом стала читать, время от времени демонстративно позёвывая.

Видя, что мычание на неё не действует, гудение прекращали. И она, отложив книгу в сторону, как ни в чём не бывало, продолжала урок дальше.

Всё это было, мягко говоря, непривычно, если не сказать дико, для Вовки, воспитанного с понятием непреложной истины, что взрослый, тем более учитель, всегда прав и слушать его нужно безоговорочно.

И поначалу его даже не покидало ощущение собственной вины и ответственности за то, что вытворял класс по отношению к ней. Но в дальнейшем чувства товарищества и солидарности взяли всё же верх над его внутренними терзаниями.

Уже на следующем уроке она стала вызывать одного за одним предполагаемых зачинщиков неудавшегося бойкота к доске. И несмотря на то, что те основательно готовились к уроку и, худо-бедно, могли ответить по текущей теме, она всё же изыскивала возможность засыпать их дополнительными вопросами и ставить двойки.

В связи с тем, что понедельники были полностью отданы черчению, все предметы, которые были им вытеснены на другие дни, стали спаренными. У Кобры тоже были спаренные уроки. И вот в очередной раз она, вопреки ожиданиям некоторых одноклассников, получивших в прошлый раз двойки, не только не давала им возможности исправить свои отметки, а в продолжение своих экзекуций щедро одаривала ими и других.