Пластун

Но его рабскому существованию наступает конец!

Иван смотрел на оббитые китайским шёлком стены библиотеки, на груду атласных подушек, разложенных вокруг письменного стола, на склонённую фигуру хозяина. Какое-то чувство, схожее с жалостью, шевельнулось в душе парня. Кади ничего не знает, что произойдёт рано утром! И никто не знает…

– Ты чего топчешься, словно тебя пятки прижигают? Вот, чтобы на завтра было сделано! – Али-Мустафа угрюмо глянул на Ивана и протянул толстый пергаментный свиток.

Юноша с поклоном взял рукопись, ещё мгновение поглядел на хозяина и вышел из кабинета.

В своей комнатушке Иван долго сидел за столом, подперев голову руками.

Работать совершенно не хотелось, да и было, вовсе ни к чему – завтра его лицо уже не будет среди живых людей, либо уйдёт он с казаками на Запорожье. Но всё же… всё же два года проведено здесь, в этом доме. Очень многому научился, много узнал. Вот Матвей покойный, его учитель… Ежели бы не он, если бы чуть ли не силой заставлял его учить грамоту, то кто бы он был теперь? До сих пор чистил бы казаны да таскал дерьмо из выгребной ямы! И казакам был бы просто не нужен.

Вот и судьи, что в жизни лучше…

Иван ещё долго сидел так, придаваясь философским размышлениям. Но всё же заложенное с рождения чувство ответственности и привычка выполнять порученное дело до конца взяли верх. Подточив перо, он принялся за работу. Незаметно бежало время. Иван быстро и аккуратно переписывал текст, украшая начло каждого абзаца красивой заглавной буквой.

Старые песочные часы показывали начало двенадцатого, когда работа была закончена. Устало потянувшись, Иван сидел на подушках, отдыхая. Потом стал собираться.

Мешок с верёвкой лежал наготове в углу. Кинжал находился рядом под подушкой. В общем, это были все его вещи, не считая одежды. Да, ещё одно… Прислушавшись, не ходит ли кто-то по коридору, Иван открыл сундук, служивший для хранения одежды и всяких личных мелочей. Пошарив в середине, выудил оттуда небольшой увесистый мешочек из жёлтой замши.

Деньги. Те золотые, что оставил ему Матвей. Покойнику они ни к чему, а ему сгодятся…

Ещё раз осмотревшись – не забыл ли чего, Иван стал одеваться. Подарок Гульнары-ханум – индийский кинжал занял своё достойное место за пазухой халата. В специально приобретённый на рынке широкий, пустотелый внутри кожаный пояс Иван спрятал динары Матвея. Вскинув на плечо мешок с верёвкой, юноша ещё раз оглядел свою скромную обитель.