Пластун

 – Гляди, хлопцы, что надыбал наш новый казаче! Это же базалай, кавказской работы – Славко быстро согнул клинок в кольцо так, что мгновение остриё сабли и её рукоять касались друг друга.

У Ивана сердце ушло в пятки. Вот сейчас хрустнет железо пополам и прощай его только-только приобретённое оружие… но клинок, мигом распрямившись, весело заплясал в воздухе.

– Да, настоящий базалай! Добрый черкесский мастер делал! – восхищённо произнёс куренной атаман, рассекая саблей воздух. – На Кавказе подобные сабли горцы называют шашками.

Видишь, остриё закругленно и гарды нет, токмо плеть ременная с ручки висит, так удобнее воину в конной сече действовать. На хлопче, держи, добрым оружием владеешь! У тебя вроде и кинжал был? Дай поглядеть!

Кинжал тоже вызвал восторг у казаков. Сечевики передавали его друг другу, внимательно разглядывая.

– Тоже добрый клинок и весьма дорогой работы! Где взял? У какого-то турецкого паши спёр? Славко ухмыльнулся. – Ладно, сие не важно. Кинжал индийский хорошо, но сечевик без сабли – не что! Теперича ты, джура Иван, при полном гоноре, панское оружие маешь, ну шляхтич ясно вельможный прямо!

Казаки рассмеялись, чем окончательно смутили юношу.

Покрасневший Иван сгорбился на коврах, рассматривая свою саблю. Смех смехом, но ведь действительно – он никогда и не мечтал владеть таким оружием.

– Верно, что ты пробрался в фортецию и вместе с Резуном заклёпывал пушки? – вновь обратился к юноше Славко.

Иван кивнул.

Казаки забросали его вопросами.

Стараясь не смотреть на обнажённых татарок, терзаемых сечевиками, он коротко рассказал о событиях прошедшей ночи. Старые запорожцы внимательно слушали его, покачивая бритыми головами.

– Да, жалко хлопцев Данилы, особливо Летяги! Задумчиво протянул Кулага, набивая чубук люльки. – И ты молодец казаче, герой прямо…

Остальные казаки, пыхтя трубками, глядели на парня с уважением.

Иван опустил голову. Вот к чему, а к похвалам, да ещё от столь серьёзных людей, как старые запорожцы, он не привык.

Сечевики, как правило, слов на ветер не бросают, и их доброе слово дорогого стоит…

Славко вложил саблю в ножны и нехотя поднялся:

– Хорош хлопцы зады греть! Собираться и в порт, живо! Чует моя душа, что уходить надо…

Хорунжие, кряхтя, повставали и направились к своим сотням. Гулко ухнув большой турецкий барабан-тамбур, призывая сечевиков к сбору. Оживление началось на площади. Застёгивая завязки шаровар, казаки нехотя покидали плачущих женщин.