Пластун

Казаки скопом кинулись на венецианцев, пинками сбивая их на землю и волокли за шиворот на корабль. Другие запорожцы полезли по вантам на мачты, держа верёвки. И скоро десятки трупов заколыхались на концах длинный рей «Золотого Льва». Грузный помощник капитана висел, вывалив посиневший язык, на красивом фонаре корабля, украшавшем его корму.

– Вот так, пан посол! Передашь своим венецианцам, что казаки запорожские так наказывают тех, кто на торговле душами людскими себе барыши делает! Уразумел? – Самойло Кошка сурово взглянул на пожилого венецианца.

Тот, понурив голову, хранил гробовое молчание. Молодой офицер, смертельно бледный на нетвёрдо ступающих ногах направился к оставшейся в живых кучке своих матросов. Венецианцы мигом бросились на корабль, явно пытались быстрее отдать швартовы и скорее покинуть берег и страшных казаков…

Глава 22

– Девок и детишек посадить на чайки и глядеть мне! – гетман грозно уставился на куренных атаманов – Ежели кто из хлопцев хоть пальцем тронет дивчину, то голова с плеч! Уразумели?

– Уразумели Сёма, уразумели! Не беспокойсь, хлопцам добро ведомы законы Сечи! – прохрипел молодой запорожец, спрыгивая с лошади на причал.

– И галеры появились в море, с берега паруса видели! – доложил другой дозорный.

Гонцы прибывали один за другим, докладывая о походе больших сил противника.

– Ясно! – гетман помолчав, взглянул на чистейшее небо над головой. – Ну, хлопцы, ходим! Все добро, что не успели загрузить в байдаки – сжечь или бросить в море.

Полоненных басурман порешить всех! Город в огонь! Все!

Последнюю команду выполнять особой нужды не было; кругом чадили костры из турецких кораблей в гавани, горели склады, лавки и дома богатеев Кафы. Пламя быстро перекидывалось с крыши на крышу, и столбы чёрного дыма уже затмевали поверженный город.

Груженные до краёв чайки одна за другой от причалов. Оставшуюся добычу казаки безжалостно спихивали вместе с возами в воду, либо жгли на берегу.

Иван последним сел в одну из чаек полтавцев.

Встав на её корме, он смотрел на удаляющийся город. Горящие корабли у причалов, перевёрнутые вверх колёсами арбы, убитые и лошади. И целый холм на берегу окровавленных трупов горожан Кафы. Купцы, судьи, мусульманские священники-муллемы, знатные татарские мурзы. Все те, кто не успел вовремя скрыться из города…

Раздув огромные полотнища парусов, «Золотой Лев» уходил в море, обгоняя казацкие лодки. Повешенные моряки, как ёлочные игрушки, болтались на его реях.