Завещание лейтенанта

Николаю еще будет суждено узнать истинную цену драгоценного вещества, добываемого из кишечника кита, называемого китайцами «слюной дракона»!

– Александр Михайлович, представляю Лизу, сироту, ученицу Смольного монастыря.

Сидевший напротив адмирала худой, с прямыми чертами лица и узкими хладнокровными губами нестарый мужчина, удивленно вскинул белесые брови.

– Неужели Лиза, дочка господина… – Он внезапно замолчал на полуслове и взглянул на адмирала.

Тот ответил легким утвердительным кивком седой головы. Пытаясь загладить свою несдержанность, мужчина почтительно приподнялся перед Николаем и первым представился:

– Горчаков Александр Михайлович[12 - Горчаков Александр Михайлович (1798–1883) – князь, дипломат.

В МИДе с 1817 г. В 1854–1856 гг. – управляющий посольством, затем посланник в Вене. В 1856–1882 гг. – министр иностранных дел. Возглавил Министерство после поражения России в Крымской войне. Провозглашал «национальный характер» российской политики, свободу в выборе союзников и «жить в полном согласии со всеми правительствами». (Канцлер А.М. Горчаков. 200 лет со дня рождения. М., 1998).], служащий Министерства иностранных дел.

Повторил тот же жест в адрес девушки.

– Унтер-офицер, корабельный штурман Дымов Николай, – в свою очередь, тожественно отчеканил юноша.

– Земляк мой, солигаличанин, – прокуренным голосом дополнил Невельской, – ну-с, молодые люди, подальше от нас, стариков. Мы еще в карты не доиграли.

Обеим «старикам» в то время было по сорок три года!

– Екатерина Ивановна, – тем же хриплым голосом, прерываемым глухим кашлем, протянул адмирал, – угощай, голубушка, храброго юношу и прекрасную девицу! Мы с Александром Михайловичем уж дождемся аляскинского героя.

Дымова на короткое время заинтриговало упоминание о новом госте, а особенно о его месте жительства. Побывать на Аляске, называемой еще Русской Америкой, было мечтой каждого гардемарина.

Екатерина Ивановна по-мужски цепко взяла за локти и повела молодых людей в соседнюю комнату, где накрывался стол для позднего ужина.

Через пару минут гости с аппетитом кушали кусочки жаркого из молодой телятины. Женщины, испробовав блюда, о чем-то шептались, оставив Николая одного наслаждаться ужином. Он же жадно ловил разговор мужчин, в другой комнате, через раскрытую дверь. Звучала в основном английская речь. Французский, хоть более изящен и мелодичен, не притягивал его, как резкий английский. На нем было проще отдавать команды, ставить задачи и повелевать.