Бойня

Партия его проиграна, но ресурсы и связи колоссальны, причем коллеги из Второго управления, курирующие Великобританию, как-то приватно поделились с полковником, что лишенного власти и обиженного на Кремль Пасечника активно разрабатывают как в Лэнгли, так и в Ми-6. Но он торгуется, хитрит, требует гарантий безопасности его, семьи и инвестиций, своих и партнеров. Делает промежуточные шаги, дает популистские интервью, заигрывая с прессой, демонстрируя уверенность в своей неуязвимости. Дуга считал это блефом. Но признавал, что Пасечник умеет сохранять достойную мину при плохой игре.

Толпа переменчива, и ей нравятся изгои. На Руси особенно.

А этот изгой за годы своего правления обеспечил себе такой запасной аэродром, с замками и поместьями, что мама не горюй! Плюс он до сих пор осторожен. Стенограмма разговора Пасечника с еще одним политическим трупом, но с еще более колоссальным ресурсом, известным под прозвищем Энеджайзер, попала как-то перед измельчителем бумаги на стол к Дугину. Дуга удивился, что бывшие враги очень быстро спелись после опалы.

Но еще более поразился предмету разговора.

Они говорили на уровне гипотез, но смысл был ясен – они оба размышляли о том, кто может в России стать лидером оппозиции, фактически возглавить бунт. Не о том же думал и он, продвигая свою «крысу»…

Опальных политиков интересовали детали. Они были не глупы, раз касались в этом щепетильном разговоре даже времени года, когда следует поднимать народ. Конечно же, весной, аккурат после выборов, когда на улице тепло, и мороз в естественном союзе с МВД не ломит кости бунтарям.

Пасечник и Энеджайзер, ранее непримиримые противники, теперь словно каббалисты ходили с одним кадилом, ворковали у одного сосуда и раздували совместный костер. Их Голем, эдакий прототип попа-провокатора Гапона, не из глины, а из плоти, представлялся обоим лицом незамыленным, новым, раскручивающимся на волне народного недовольства и обещающим всем стратам именно то, что они ждут от лидера.

Пригож лицом и образован. Оратор и бесстрашный исполин. Блондин и Алладин. Для наци фюрер, для красных – Троцкий, для либералов чуть ли не Гайдар.

Дугин лишь поразился совпадению стратегий, его, опытного практика оперативной работы и этих демагогов. Но полковник не воспринял всерьез замысла нажившихся на народном страдании чиновников. Он посчитал все это кухонным трепом, имеющим мало общего с реальным заговором. Эти люди публичны, а перевороты любят тишину.