Бойня

Так же эффективно, как Лициний Красс, будущий триумвир Рима, разбил армию рабов Спартака. Прямо сейчас Вася не мог распять вдоль «Аппиевой дороги» продажных футболистов и их не по заслугам высокооплачиваемого тренера, причастных к договорному, на взгляд Красса, матчу.

Поэтому свой гнев Вася обратил на музыкантов дешевого оркестра мариаччо в сомбреро, обслуживающего банкет не болеющей ни за каких футболстов компашки. Людей, отмечающих чей-то день рождения, напрягало соседство футбольных фанатов, но они продолжали отдыхать за столом неподалеку от сценического подиума, высказывая замечания лишь метродотелю.

Тот только кивал и обещал утихомирить бритых парней. Как только найдет хозяина или хотя бы охранника…

Музыканты имели восточную внешность, что в данный момент послужило им приговором. Бритоголовые парни вытолкали их со сцены. Самый ретивый из бритых снял майку, гордо обнажив коловрат на груди и заорал в микрофон:

– Россия для русских! Москва для москвичей! Слава России!

Он вскинул руку в фашистском приветствии, завершив свой спич призывным возгласом: «Зига!» Кое-кто из ребят Красса ответил: «Зага!» А Красс на это только осушил очередную кружку пива.

К оголтелой братии подошел какой-то кавказец со стильной бородкой, хорошо одетый. Видно кто-то из владельцев. Не из пугливых. Подошел с одним охранником, стоящим с трясущимися поджилками вдалеке.

– Ребята. Вы мешаете моему бизнесу. Люди, чьих музыкантов вы прогнали со сцены, проплатили банкет… Они кстати, евреи. А я армянин. И это моя страна, так же как ваша, я здесь родился и вырос.

И вы пьете дешевое пиво в моем заведении. Ваш чек – копейки по сравнению с чеком той компании, которой вы мешаете. Милицию вызвать?

– Ты милицией меня хочешь напугать? – наконец, поднял голову Красс. – Или хачами своими?

– Я не хочу никого пугать, здесь у нас отдыхают вне зависимости от наций. Полно иностранцев. Вы что хотите?

– Стрелки.

– Что, по девяностым ностальгия?

– Ладно, пусть играют… – смягчился Вася. – Мы не против.

А ты молодец, смелый. Единственный. Кто не засунул язык в жопу. Подошел и стал защищать свой бизнес. У каждого своя борьба… Учитесь, братва, вот один с тощим охранником, подошел. А нас тут десять человек! Это есть храбрый хач, не баран, не чурка! Ладно, хачик, иди своей дорогой, мы щас допьем и ретируемся. Бить твою мебель и телевизоры не будем не потому, что у тебя камеры стоят. А потому, что у меня вызвал уважение твой поступок.

И они действительно скоро ушли.