Печать Аваима. Забытый во Мраке

Хотя, попадись нам более сообразительные, все могло бы выйти немного сложнее.

– Более сообразительные в стражниках не ходят.

– И то правда, – усмехнулся лекарь, – но нам действительно повезло. Хоть у тебя и нет совиных когтей, – подмигнул он, – но надо уходить. Сегодня на ночь останавливаться не будем.

– А волки? – испуганно ахнул юноша, стаскивая плащ, – в этом краю никто не рискует ходить в темноте.

– Пусть это тебя не беспокоит, – ответил лекарь и направился укладывать скромные пожитки.

Снова накинув балахон, он быстро уложил вещи в объемную торбу, и путники заторопились дальше на восток, оставляя горные пики по левую руку.

Чем дальше они уходили от Инверада, тем свободнее становился лес. Темный ельник сменился просторным кедровым бором. Ровные стволы хвойных гигантов свободно рассыпались по ровной, несмотря на близость гор, земле; подлесок почти исчез, оставив лишь одиночные невысокие кустики; землю укрывал плотный ковер опавшей хвои с редкими вкраплениями жидкой тонколистной травы.

Весь лес походил на роскошный королевский парк, чистый и прозрачный. Идти было легко. Душисто пахло смолой. Далеко вверху щебетали птицы, и Тамаш с Эрнальдом скоро оставили город далеко позади.

Когда солнце скатилось к закату, низкие косые лучи окрасили лес оранжево-черными полосами, изрезав землю длинными густыми тенями, которые постепенно становились все гуще и, сливаясь, погружали лес в непроглядную темень. В низинках начал скапливаться белесый туман, расползаясь вокруг, он заполнял кедровник призрачной дымкой.

Теплый летний вечер быстро свежел, напитываясь стылой прохладой и заставляя плотнее запахнуть плащи. С приходом сумерек поднялись полчища голодного гнуса и накинулись на легкую двуногую добычу. Тамаш по пути нарвал узких душистых листьев, которые обычно подбрасывал в костер, они с Эрнальдом обтерли руки и шею, но это мало помогло.

Ночь мягко опустилась на землю, проглотив длинные северные сумерки, и окрасила лес черным с серебром; небо обсыпало звездами, а ночные создания, очнувшись от дневного сна, заспешили по своим делам, шурша и перешептываясь где-то высоко над землей.

Тамаш продолжал идти вперед, не сбавляя шага и спеша как можно скорее покинуть открытый кедровник.

Вскоре лес опять изменился. Земля начала собраться складками. Ровные стволы древних кедров уступили место темному беспорядочному ельнику, густо заросшему чахлым кустарником и изрезанному мелкими влажными овражками.