Фронтмен

Ажиотаж был столь велик, что многие игроки из VIP-залов прервали большую игру и устремились к сцене. Для них призовой фонд являлся мизерным, но интерес подстегивался неординарностью розыгрыша и желанием вычислить критическую для конструкции массу воды. Для обычных посетителей казино розыгрыш представлял собой вполне объяснимый коммерческий интерес – ведь бамбуковый ствол мог опрокинуться на любом стакане, а того, кому посчастливилось бы это угадать и выкупить стакан с последней каплей светило, ни много ни мало, десять тысяч долларов плюс все средства, вырученные с аукциона.

Надвигалась кульминация шоу. Бамбуковый ствол задрожал под напором, наклонился, будто собирается упасть, но вода так и не хлынула наружу, а ствол вернулся на исходную. Участники не сомневались, что остается влить всего лишь один стакан. Этот стакан был продан за семьсот пятьдесят долларов, что спровоцировало меня на реплику:

– Где это видано, чтобы вода из-под крана продавалась за бешеные деньги! Только в нашем клубе вода дороже денег!!!

Но и на этом стакане с акведуком ничего не произошло.

Напротив, он теперь даже не дергался, стоял как вкопанный, отрицая все законы физики. На самом интересном месте, когда люди сгрудились у сцены, произошло незапланированное вмешательство…

Я узнал этого получеловека. Раньше он никогда не бывал здесь, не смотря на то, что работал на господина Гараева. Вчера именно он избивал меня на вечеринке в замке Майендорфа. Этого рыжего исполина с тыквой вместо головы я не спутал бы ни с кем, даже в случае, если бы он выбрил себе лоб.

Во-первых, лоб быстро бы зарос, а во-вторых, он наверняка не парился насчет своего лба, так что ему не к чему было его брить. То, что козни вокруг меня продолжаются, стало понятно спустя мгновение…

– Да тут, бля, все подстроено!!! Пидарас! – заорал детина, но не встретил одобрения публики. Всем было наплевать на реплику дегенерата-матершинника, ведь все ждали только одного – когда опрокинется акведук. Хотя, не скрою, моя реакция на прямое оскорбление тоже интересовала клиентов игорного заведения.

Интересовала, но совсем чуточку. Никто из них не осудил бы меня, если б я, как подобает артисту, молча проглотил обиду, проигнорировал обзывательство, к тому же умолчание – один из наиболее эффективных методов информационной борьбы. Но мне, как специалисту в этой области, был известен еще один способ словесного противоборства – дискредитация личности источника информационной угрозы. Я мог сделать это красиво.