Медиакиллер

Актеришке за такой незамысловатый спектакль наверняка заплатили бы меньше. Почему бы не подработать…

Мистер Уайт попросил Мустафу «снять с себя весь маскарад» и переодеться на заднем сидении кэба. Американец приобрел два одинаковых костюма, один из которых предназначался для лже-египтянина. Джентльмены ничего не сказали о наручниках, и мистер Уайт предпочел не уточнять детали. Руки Мустафы остались свободными.

Седой привратник, одинаково похожий на маньяка Ганнибала Лектора и дворецкого сэра Баскервиллей, встретил двух визитеров без одной минуты час у калитки роскошного особняка викторианского стиля.

–Я провожу Вас, – невозмутимо изрек привратник и провел посетителей в гостиную. Из мебели здесь были лишь кожаный диван, предусмотрительно накрытый целлофаном и стеклянный столик. На нем лежал пистолет-пулемет со встроенным глушителем. Л… Да, кажется Л34 или «Стерлинг». Уайт не мог ошибиться в том, чем владел досконально. Оружие спецназа Королевской морской пехоты. Англичане продали много таких игрушек, в том числе на Ближний Восток.

72 маленьких отверстия в стволе для отвода пороховых газов в цилиндр-диффузор. Это дает двойной эффект глушения выстрела. Его звук невозможно распознать даже вблизи…

Привратник усадил Мустафу на кресло, затем подошел к американцу и шепнул ему на ухо:

– Джентльмены ждут Вас в конференц-зале. Зал за дверью. Чтобы туда войти, по традиции надо пройти обряд. Обычно он сопровождается клеймением, переодеванием из синего костюма в мантию с соломенным париком и расстрелом приговоренного.

Ваше вступление в знак особого к Вам расположения решили ограничить расстрелом.

Мустафа неожиданно заерзал. Шелест целлофана побудил его к вопросу:

– Мистер, а когда мне следует сказать, что я вместо него?

– Прямо сейчас, – разрешил Уайт.

Мустафа сильно нервничал. Ему стало не по себе сразу, как только он оказался в этих мрачных стенах. Когда он увидел оружие на столе, он испугался еще больше. Перед глазами вдруг промелькнул образ его Индиры, которая звала его к Гангу, предлагая омыть его уставшее тело своими ласковыми руками.

Солнце над Гангом пробуждалось, и половинка его уже показалась из-за горизонта, придав обелиску гордыни великих Моголов, величественному Тадж-Махалу, усыпальнице самой красивой из женщин, розовый отблеск. Самая красивая на свете на самом деле она, его Индира. Но ей рано умирать. Мустафа вдруг понял, что смерть постучалась к нему. Он встал и посмотрел в глаза своему убийце.