Раскол

Казалось, ветром сдуло носовой платок, сквозь который Хватов произнес первые слова. Потому что последующую свою речь он говорил совершенно другим голосом:

– Прошу садиться. Мне выпала честь открыть это собрание и выступить с речью. Я человек некрасноречивый. Цицеронов у нас хватает. Но скажу одно… Раньше в Крыму был порядок и процветание, а сейчас из-за того, что у некоторых недоумков на башках повырастали короны, свой нос в наши местные дела суют люди со стороны. Они пользуются разбродом. В любом городе должен быть один папа.

Тогда всё будет в порядке. Один. А эти недоумки думают задницами. У них в голове вместо мозгов говно. Ну, тогда пусть запишутся ко мне в очередь. Я им просверлю в башках анус. Будет чем пердеть. Я все сказал. – Хватов опустился в кресло, пыхтя от злобы. На самом деле его злоба была всеобъемлющей. Направить ее в конкретную точку умел только дядюшка Цезарь.

Цезарь не случайно поручил именно Хватову открыть сходку. Шутовская речь этого громилы предназначалась больше для человека Бейсика.

С местными Цезарь предпочитал общаться с глазу на глаз, а москвич пусть думает, что сходка носит бутафорский характер.

Цезарю понравилось, что Хватов упомянул о людях со стороны. Пусть понимают эти слова как хотят. Однако Цезарь прекрасно знал, что присутствие человека из Москвы на сходке воспримут однозначно. Несомненно, большинство подумает, что, произнося «люди со стороны», Хватов имеет в виду киевлян.

А ведь многие дельцы в Крыму считали москвичей такими же чужаками, как и киевских ребят.

Но Цезарь так же хорошо знал, что хулить Москву не рискнет никто.

Цезарь увидел, как оживились гости. Все перевели взгляд на Каблуков. Братья сидели все с тем же безразличным видом. Те, кто посообразительней, сразу смекнули, что Каблуки держат паузу. Простаки же посчитали, что они заодно с Цезарем. «Видно, Цезарь что-то посулил Каблукам, раз эти уголовники изменили своему непреложному правилу держаться особняком и вступили с ним в союз.

Такой альянс несокрушим», – примерно такие мысли вторгались в головы неискушенных присутствующих, и кое-кому из гостей стало неуютно сидеть в удобных шезлонгах.

Цезарь встал, дабы разрядить атмосферу.

– Погорячился Ваня, – ласково произнес папа. – Не рассчитал децибелов. Мы здесь не для матов-перематов собрались, а спокойно пообщаться. По делу потолковать. Я благодарен вам, что откликнулись на мою просьбу приехать, оставили свои дела и семьи.