Раскол

Он уже чувствовал, что его положение в сите Родионовой становится зыбким. Хозяйка все реже хотела его видеть. Что-то не клеилось у него на поприще Дона Жуана. А тут подвернулся такой случай. Юрий, конечно, не собирался добровольно порвать со своей обожаемой патронессой и тем самым лишиться стольких благ. Его устраивало то, что он имел. Как известно, особи мужского рода весьма инертны.

Точку в этой пьесе могла поставить только Родионова. Она была держательницей авторских прав, а он лишь одним из героев изданного ей романа.

Юрий, зная себя, понимал, что не встреть он такого человека, как Николай Владимирович, для него бы эта пьеса закончилась немой сценой. А так, как говорится, не будь дураком, заблаговременно себя страхуй от неминуемых невзгод. Отходной вариант возник как нельзя вовремя, да еще какой.       Юноша млел от мысли, что за счет своей внешности он прокормит себя всегда. Итак, привыкший всем нравиться Юрочка медленно выцарапывал слова на анкете, как будто реставрировал древний пергамент. Он хотел, чтобы в фирме оценили его аккуратность.

Крюк мгновенно понял, что Юрочка для него настоящая находка. В нарциссах Крюк ценил исключительно разговорчивость. Лишь услышав фамилию Родионовой, Юрочка, желая показать, что тоже не простачок, стал выкладывать все, что знал о своей хозяйке, хотя о том, какое отношение к Родионовой, собственно, имеет его персона, упомянул неконкретно, вскользь, иными словами, предпочел тактично умолчать о своем «проститутстве». Хотя наемному киллеру это хобби Юрочки было не интересно, его вообще не интересовали альфонсы, его занимала исключительно информация, которой располагал конкретно любимый мальчик Родионовой.

Именно поэтому Крюк с ним и познакомился.

Знал Юрочка мало. Такой вывод сделал Крюк, но заключил, что при соответствующей обработке из этого дуралея можно выжимать более ценные сведения.

«Мой юный друг, – многозначительно мотал головой Крюк, выцеживающей из детского лепета юноши полезные подробности, как только Юрочка уходил в своих откровениях не в ту степень.

 – Мой юный друг…» Много раз повторял Крюк удобную фразу, а про себя думал, что Юрочке одинаково подойдут два прозвища – Членочеловек и Человек-балалайка… Крюку нравилось придумывать клички.

О том, что Юрочка числится в альфонсах у Родионовой, Крюк узнал случайно, услышал краем уха – в престижном дансинге об этом говорили все. А потом Юрочка и сам растрепался. В юношу буквально все тыкали пальцем, и это не смущало его. Наоборот, грудь была колесом.