Раскол

Аббат Потрезе был в мирском одеянии. В костюме Потрезе скорее походил на метрдотеля в ресторане, нежели на аббата. Всему виной был лукавый взгляд и лысый череп с зализанными космами, встающими гребнем при малейшем дуновении ветерка.

– А вы как всегда опоздали, – с укором произнес кардинал. Он оставил более волнующие темы напоследок. Площадь кишела туристами, неутомимо щелкающими фотоаппаратами и объективами любительских видеокамер. Кто знает, может, кто-нибудь из этих туристов вместо обыкновенных ушей оснащен локаторами ордена.

О главном лучше говорить в более укромном месте. – Да, Бенито, на пять минут опоздали.

– Надеюсь, падре, вы не сердитесь на меня? Такому пунктуальному человеку, как вы, трудно простить нерасторопность, – с деланным сожалением вздохнул Потрезе.

– Пунктуальность иногда тоже вредит и даже может стать причиной несчастья. Вы же помните историю папы Иоанна Павла Первого? Папа жил по строжайшему распорядку… Кардинал пересказал историю, которую в Ватикане знал чуть ли не грудной младенец.

Каждый новый день Папа начинал ровно в шесть часов утра, просыпаясь от дребезжания своего будильника. Будильник безотказно звонил много лет. Но однажды по неведомой причине зазвонил на десять минут раньше. Папа встретил смерть в своих покоях с присущей ему улыбкой именно в эту секунду. Только Богу ведомо, как могло случиться такое совпадение.

– Да. Я слышал что-то такое…– ответил Потрезе. Он понял, в чем дело и продолжил игру. Он пересказал так же общеизвестную версию, ставшую притчей во языцех.

 – Ходили слухи, что будильник зазвонил не сам по себе, что в последний раз его завел тот, кто знал, во сколько скончается понтифик, тот, кто готовил ему утренний кофе.

– Это было самое короткое папство. Всего 33 дня. Предзнаменованием его скоропостижной кончины многие считают смерть делегата Москвы, этого экумениста* митрополита Ленинградского Никодима* прямо на коронации бедного Папы-оторока Альбино Лучани*.

– На счет этого прозвища – «Отрок»… Это ведь и впрямь инфантилизм – отказаться он средневековой традиции, от церемонии коронации, от тиары.

Как можно было заменять интронизацию мессой на паперти. Есть атрибуты, на которых зиждется порядок. И окончательный, тем более демонстративный отказ от притязаний на светскую власть, лишь вредит столпу веры, коим является Папский престол.

– Мне близки ваши чаяния. Но все же более вредны были заигрывания понтифика с Москвой. Эти экуменистические друзья были нам ни к чему.