Фирман султана

Так вот он какой, Сафар-бей, их самый злейший враг! Молодой, статный, удивительно похожий на майку Анку, он долго щурился от света, оглядывая черными жгучими глазами гайдуков и их стан. Несмотря на усталость и волнение, которое охватило его, он старался держаться горделиво, не опускал глаз под пронизывающими взглядами гайдуков.

Узнав воеводу, застыл в напряжении.

– Здравей, сыну! – тихо произнес Младен, пристально глядя в лицо янычарского чорбаджии.

Сафар-бей не выдержал взгляда воеводы.

Опустил глаза. Арсен, стоявший рядом, мог бы присягнуть, что у него задрожали губы.

– Здравей… баща[5 - Баща? (болг.) – отец.]!

Слова эти, видно, стоили Сафар-бею огромного усилия, ибо голос его дрогнул и прозвучал хрипло.

Собравшиеся заволновались, пронесся легкий, почти неслышный в порыве ветра вздох. Старый Момчил крякнул, будто у него запершило в горле. Якуб отвернулся и молча вытер затуманившиеся глаза.

– Спасибо, сын, что приехал. Пойдем в хижину, – пригласил Младен.

 – Там твоя майка… ждет тебя… О Боже, как долго она тебя ждала, бедная!..

Они направились к хижине. Гайдуки гурьбой двинулись за ними, но у дверей остановились.

– Сейчас мы там лишние, – произнес Якуб. – Пускай сами…

Но толпа не расходилась. Люди стояли на ветру. Снег таял на их лицах и стекал на мокрые кожушки. В мутном небе желтело круглое пятно чуть заметного холодного солнца.

В хижину вошли воевода Младен, Сафар-бей и Арсен.

Здесь пахло воском и хвоей, горела свеча. Анка лежала в углу, на широкой деревянной кровати. Ее черно-серебристые волосы рассыпались по высоко взбитым подушкам, а на бледных щеках пылали нездоровые пунцовые пятна. Глаза блестели. Дышала она тяжело.

Заплаканная Златка сидела на низенькой, наспех сбитой скамеечке возле больной, помешивала ложкой в деревянной чашке какой-то отвар.

Трое мужчин молча остановились посреди комнаты.

Анка тут же напряглась, стараясь сесть, но не смогла приподняться.

Лишь руки, лежавшие поверх одеяла, взлетели вверх белокрылыми птицами.

– Ненко! Сынок мой! – прошептала взволнованно. – Это ты!.. Приехал!.. Наконец-то… Как я ждала тебя, если бы ты знал!.. Так ждала… Боялась – не дождусь… Спасибо тебе, дорогой мой…

В ее глазах дрожали слезы. Ей тяжело было говорить.

– Анка, тебе нельзя волноваться, – тихо произнес воевода.

Но больная махнула рукой.