Князь Игорь. Витязи червлёных щитов

Все засмеялись, и за столом сразу возник дух доброжелательности и непринуждённости, что сближает незнакомых людей, делает их искренними, открытыми навстречу друг другу и приветливыми. За едой и разговорами время шло быстро. Самуил и Ждан узнали, что дед Живосил всю жизнь сапожничал, своей земли не имел, а вот сапоги и женские черевички шил неплохие. Но с годами острота зрения уходила, работал-то при лучине, а потому уменьшались и заработки. Ему перестали заказывать новую обувь, только ближайшие соседи, по старой памяти, приносили какие-то стоптанные башмаки, чтобы залатал дырку или подбил подмётку.

А разве это заработок?… Если бы живы были сын с невесткой, как-нибудь выкручивались бы, но налетели половцы – сына убили, невестку забрали… Как тут выкрутишься? А нужно и прокормиться, и одеться, и внучке ожерелье да подвески купить, а то вон уже какая девица выросла!.. А ещё ж нужно и княжеское платить, и десятину на церковь дать, и боярину, и посаднику, и тиуну… А где взять?

– Да, нелегка у тебя, дед, жизнь, – согласился Самуил.

Беседа затянулась допоздна. Лишь когда пропели первые петухи, легли спать. Мужчины на полу, Любава – на печи.

Проснулся Ждан от приглушённого разговора в сенях. Стал прислушиваться. Чей-то грубый голос сердито бубнил:

– Мне надоело ждать, Живосил! Или отдашь долг ныне, или пусть девка отработает!

– Будь человеком, Карпило! – просил Живосил. – Отдам! Всё, что должон, отдам! А пока возьми то, что имею…

Незнакомый Карпило, слыхать, разгневался ещё больше, голос его загремел:

– Что ты мне тычешь, старый хрыч, какую-то несчастную ногату![24 - Ногата – мелкая денежная единица Киевской Руси, двадцатая часть гривны.

Гривна – денежная и весовая единица, равная 400 граммам серебра.] Так тебе и до смерти не расплатиться!.. Говорю тебе – пускай внучка отработает… Сколько ещё ей сидеть у тебя на шее? У неё и харчи будут, а у тебя долга не станет…

– Не быть по-твоему, Карпило! Не пущу внучку!

– А я и спрашивать не стану! Потяну силой – и всё тут!

Из сеней донёсся шум борьбы, что-то с грохотом упало, потом раздался девичий крик:

– Ой, дедуся!.

.

Ждан вскочил с постели.

– Дядька Самуил, вставай! Несчастье с Любавой! Быстрей!

Надев сапоги, сорвал с колышка меч и, как был – раздетый, простоволосый, кинулся из хаты.

Дверь из сеней распахнута настежь. В сенях – никого. Голоса слышатся у самых ворот. Ждан стремглав выскочил во двор.