Князь Игорь. Витязи червлёных щитов

Растает – будет ещё хуже… Давайте повременим и, если даст Бог, летом пойдём. Соберём ещё большую силу, погромим половцев и загоним Кончака за Дон, аж в Обези[43 - Обези, Обезские горы – Кавказские горы.], как когда-то Владимир Мономах загнал его отца Атрака… Осталось совсем немного ждать – март, апрель, май… Зато подготовимся как следует!.. Да и нездоровится мне сейчас.

– У нас ведь всё уже готово, княже, чего ещё ждать? Будто для нас впервой проводить зимние походы! Кончак же не ожидал весны, а напал в самые лютые морозы, в снегопады.

И бескормицы не побоялся! – воскликнул Рюрик.

За столом застыла тягостная тишина. Ярослав не торопился отвечать Рюрику на его справедливые слова, скривил губы.

Святослав осуждающе покачал головой, пристально посмотрел на Ярослава… Потом тихо начал:

– Княже Ярослав, если между нами всеми не будет согласия, то ни сегодня, ни завтра не пойдём мы на половцев и не загоним их ни за Дон, ни в Обези. Все беды земли нашей – от гордыни княжеской, от того, что князья про малое «се великое» начали говорить и, имея волость, заглядываются на чужое: «Се моё и то моё тоже!» Нет, братья, так не годится! Которы да усобицы – это погибель земли нашей! Поганые видят, что меж князьями нет мира, и без страха нападают на наши сёла да города, грабят добро наше, полон берут, людей убивают…

– Брат, я не начинаю усобиц, я только говорю, что не хочу идти сейчас в поход, – сдержанно возразил Ярослав.

 – Не хочу мордовать ни воинов, ни себя…

– Если б только это, Ярослав, – перебил его Святослав.

 – Если б только это… Но опасаюсь, что причина кроется в чём-то ином… Вот только не пойму в чём… Когда умер наш отец Всеволод, то я заменил его для тебя и при этом всё время внушал, что не книжная премудрость украшает князя, а его желание служить земле своей, умение смирить свою гордыню перед старшим князем – отцом или братом, вуйком или стрыем, – занимающим великокняжеский стол. Смирение младших усиляет Русскую землю, высокомерие разрушает её. Почто рушишь братскую любовь и согласие? Мы с князем Рюриком наконец пришли к примирению, и наступил мир на Русской земле, а ты хочешь его срубить под корень. Негоже, негоже так делать, Ярослав, брат мой!

Князь Черниговский покраснел, на лбу у него выступили капельки пота. Кому-нибудь иному ответил бы резко, оскорбительно, ни от кого не потерпел бы подобных слов. Но Святославу, который в детстве действительно заменил ему рано умершего отца, не осмелился сказать дерзкого слова.