Князь Игорь. Витязи червлёных щитов

– Нет нужды искать меня, княже, я тут!..

Удивлённый Владимир поднял голову. На него, перевесясь через внутреннюю ограду надвратной башни, смотрел красными, словно кровавыми глазами тиун Карпило. Несмотря на мороз, на нём лишь одна вымаранная в саже рубаха. Лицо его распухло, набрякло, патлатый чуб его свалялся, словно грязный войлок. Левая щека от уха до бороды в запёкшейся крови.

– Ты? Живой? – тихо спросил князь. – Как же ты уцелел?

Карпило заплакал:

– Вся моя семья, княже, – жена, дети, – сгорели, и их косточки лежат вон в том пепелище… Все мои воины тоже погибли… Я бился вместе с ними, но, как видишь, живой остался… Почему?… Сам не знаю… Так, видно, Игорю захотелось… Когда меня, пораненного, схватили и привели к нему, я подумал что тут мне и конец.

Но он, узнав, что я тиун, сказал: «Не убивайте его! Я хочу, чтобы он передал князю Владимиру, что Глебов – это расплата за опустошение и ограбление Северской земли. И так будет каждый раз, пока Владимир не уразумеет, что трогать Игоря – всё одно что играть с огнём… Киньте тиуна в погреб, а утром, когда выступим домой, выпустите его!» Меня и вправду не забыли поутру выпустить, и вот я брожу по Глебову как неприкаянный… Лучше бы сразу погибнуть!

– Сам виноват! Не охранил крепость! Впустил Игоря в город!

– Винен и я, конечно… Но больше вины на тебе, княже.

Ибо не я, а ты повернул переяславскую рать из похода, ибо не я, а ты разорил северские сёла и города!

– Да ты понимаешь, что своему князю говоришь?! – вскипел Владимир.

 – Спускайся вниз немедля! Тут я тебе скажу!..

– Не спущусь!

– Как ты смеешь такое…

– Не хочу! С меня хватит и тех мук, какие я ныне принял.

– Возьмите его! – приказал Владимир дружинникам.

Те кинулись выполнять княжье повеление.

– Ха-ха-ха! Поздно, княже! – прохрипел тиун со своей обожжённой огнём, почерневшей башни. – Поздно! Всё имущество моё сгорело, вся семья погибла, зачем мне теперь этот постылый свет?

С этими словами Карпило бросился головой вниз, под ноги Владимира.

Умер сразу, даже не шевельнулся.

И князь, и дружинники, потрясённые этой неожиданной, страшной смертью, долго молчали.

– Безумец! – произнёс наконец Владимир и поехал прочь из опустевшего города.

4

Пять дней мчался Ждан до Новгорода-Северского, останавливаясь лишь для того, чтобы покормить коней. За пазухой – письмо от Святослава, а в душе – страх перед встречей с Игорем.