Посол Урус-Шайтана

Несчастные онемели от страха, вздрагивали от омерзения, но Али не обращал на это никакого внимания. Его провонявшие конским потом и бараньим салом руки быстро ощупали тугие девичьи груди, руки, бедра.

– Ай-вай! Якши ханум, – удовлетворенно повторял он. – Спасибо, моя торогой труже, спасибо, ага Петро!

– Товар для ханского гарема, – сказал Чернобай. – Плати деньги, Али!

Покрытое оспинами лицо татарина сразу стало суровым, непроницаемым. Глаза сузились.

– Сколько?

– По полторы тысячи цехинов![17 - Цехи?н (итал.

) – старинная венецианская золотая монета.]

Али проглотил слюну, словно подавился. Вытаращил глаза.

– Ай-вай. Ты с ума сходил, труже!.. Пятьсот!

Чернобай отрицательно покачал головой.

– Шестьсот. – Али облизал языком пересохшие на морозе губы.

– Ты выручишь по три тысячи, Али. Я знаю. Таких девчат еще никогда не продавали ни в Кафе, ни в самом Стамбуле. Они стоят больше, чем все твои невольники. – Чернобай скосил глаза в ту сторону, где ясырь. – Мне они тоже не даром достались…

– Знаю, каждый охотник, выходя на охоту, рискует… Но денег ты за них не платил?

– Не стоила б овчинка выделки… Так какое твое последнее слово?

– Восемьсот – и ни цехина больше!

– Ладно, идет, – согласился Чернобай.

 – Но в случае опасности… сам понимаешь, они должны навек замолкнуть. Я рискую головой!

– Зачем такая разговор! – обиделся Али. – Не маленькая я, знаю. Удар саблей – башка с плечей!

Из-под полы засаленного тулупа достал мошну, отсчитал деньги, потом кивнул на Звенигору:

– А эта батыр за сколько?

– Этот не продается, – сердито ответил Чернобай.

– Жаль. Видно, крепкая казак. Дуже допре гребца могла стать на каторга[18 - Каторга (ист.) – галера, гребное многовесельное судно.]. Бакшиш за него дала бы большой! Может, продашь?

Чернобаевы парни переглянулись. Один из них крякнул, очевидно желая что-то сказать. Но Чернобай поспешно отрезал:

– Нет, он мне самому нужен. Прощай, мурза. Наш договор остается в силе?

– Конечна. Моя думает, будут еще на Украине красивый девчата? – Али хихикнул.

 – Прощай, ага Петро! Пусть бережет тебя Аллах!

Чернобай вскочил на коня, еще раз махнул рукой, прощаясь с Али, и небольшой отряд из пяти всадников нырнул в темноту.

6

Промерзшая земля звонко гудела под копытами коней. Шелестел колючий обледеневший бурьян. Щербатая луна раскачивалась посреди неба, словно пьяная, и, казалось, вот-вот сорвется и шарахнется лысиной о крутой холм. И тогда настанет тьма.