Шелковый шнурок

Более того, через королеву Ляхистана[5 - Ляхистан (тур.) – Польша.] Марию-Казимиру, дочь обнищавшего французского маркиза капитана д’Аркена, Людовик потребовал от Яна Собеского сохранения мира с Турцией и поддержки венгров против Австрии… Ян Собеский, давний враг Порты, пока что колеблется… Пусть колеблется! Для этого у него есть основания: он не имеет ни войска, ни денег…

Великий визирь погрузился в раздумья. В них чудовищно переплетались действительность с домыслами, трезвые рассуждения опытного государственного мужа и воина с иллюзорными юношескими мечтами.

Глядя в зеркало, он уже не замечал морщин на своем лице и мешков под глазами, появившихся в последнее время, а видел себя молодым и могучим императором безграничной империи, что будет простираться от берегов Дуная у Железных Ворот до прозрачного Рейна, а может, и далее. То, чего не удалось сделать на севере, он осуществит на западе.

Пожалуй, это к лучшему?

Вместо полупустынных украинских степей, раскинувшихся по берегам многоводной реки Озу, которую гяуры называют Днепром, к его ногам лягут густонаселенные, богатые провинции страны Золотого Яблока[6 - Страна Золотого Яблока – Западная Европа.

]. Его конь высечет своими подковами искры на каменистых берегах Сумеречного океана, о котором мечтали и Аттила, и Чингисхан, и узкоглазый, женоподобный толстяк Батухан… Его рука пронесет зеленое знамя пророка до самого края земли!

Да, все это будет! Все это он свершит. Но позднее. В будущем.

А сейчас…

Кара-Мустафа усмехнулся и подмигнул, как мальчишка, отражению в зеркале. Потер пальцами морщину между бровями и подмигнул еще раз.

А сейчас он отправится в левое крыло своего огромного дворца, пройдет тайным ходом в башню и заглянет в комнату, где по его приказу вот уже который месяц держат «цветок рая», девушку-пленницу, чья необычайная красота нарушила покой первого сановника империи.

Он оставил кабинет, миновал зал приемов, полутемной прохладной галереей дошел до сторожевой башни, примыкающей ко дворцу и сообщающейся с ним незаметной для постороннего глаза дверью.

Охраны здесь не было.

Кара-Мустафа отодвинул легкий декоративный шкаф, без усилий отворил массивную дубовую дверь – ее петли были всегда хорошо смазаны. Переступив порог, остановился в просторной нише.

Густой сумрак был вокруг. Но он не обращал на это внимания – уверенно протянув руку вперед, нащупал на стене картину в раме, снял ее.