Шелковый шнурок

В крепости он, поселился рядом с вдовой Семашко…

– О пане Мартыне ничего не слыхать?

– Про Спыхальского? Говорил Роман, что передавал пан весточку из Львова. Всех приветствует… Не забыл и про меня, и про Зинку. – Иваник подмигнул. – Тоже привет передал, знаешь-понимаешь…

Арсен улыбнулся в густую бороду, которую отпустил, пока ехал из Стамбула. Уж кого-кого, а Зинку не мог пан Мартын забыть: очень полюбилась ему молодица!

– Ну, веди, Иваник! – Арсен положил руку на хилое плечо соседа.

 – Сперва к Палию, а потом уже – домой… Прямо горю от нетерпения!

Они пошли по широкой улице. Около одного из уцелевших домов Иваник остановился.

– Скажу Остапу, чтоб подежурил вместо меня. А то у нас, знаешь-понимаешь, строго… Можно и батогов заработать от полковника, если плохо несешь караульную службу!

Он шмыгнул в хату и через несколько минут вышел в сопровождении высоченного хмурого казака, вооруженного только саблей.

– Бери мой мушкет, – заторопился Иваник.

 – В случае опасности – пали, пане-брате, чтоб аж в крепости было слышно! А я мигом вернусь…

– Ладно, – буркнул мрачный великан и зашагал к окраине города.

Арсен внимательно осматривал все вокруг.

В городе немало руин и пожарищ. Но среди пепелищ стоят и уцелевшие от огня хаты: вьются дымки, во многих дворах хоть что-нибудь да обновлено – тут исправлены забор и ворота, там выбелены стены, а на некоторых хатах уже новые камышовые крыши.

Крепость встретила их гомоном, стуком дубовых трамбовочных баб, заступов и мотыг, цоканьем топоров.

Здесь кипела работа. Одни забивали колья, другие делали земляную насыпь, а третьи из дубовых бревен и брусьев мастерили ворота крепости.

Люди были так худы, измождены и ободраны, что Арсен ужаснулся. Откуда они? Будто одни нищие собрались сюда! Несмотря на холод, у многих, кроме латаной рубахи или видавшего виды лейбика[37 - Лейбик (укр.) – верхняя одежда без рукавов, вроде жилета.], не было ничего.

Редко у кого на ногах сапоги, а у большинства – постолы или лапти, из которых торчит какое-то тряпье. Лица обросшие, в глазах – голодный блеск.

Арсен хотел было спросить Иваника, что это за люди, но тут заметил знакомую статную фигуру. Палий!

– Батько Семен! – Казак бросился к нему и по-дружески сгреб полковника в объятия. – Батько Семен! Как я рад снова видеть тебя!

– Арсен?! – Палий не верил своим глазам и удивленно рассматривал казака.