Легенда о крыльях. Повесть

Через узкую щель пробивался жёлтый свет керосиновой лампы и послышались звонкие девичьи голоса.

– Нинка, идёт кто-то. Небось Евдокимыч вернулся.

– Да слышала я. Машина прошла. Занавеску задёрни, не срамись…

Шура затворила за собою входную дверь и нерешительно толкнула дверь в комнату.

– Здравствуйте, – тихо проговорила она, осматриваясь.

Слева, в углу, громоздилась печь, справа, у стены, стоял стол с лавкой. Поперёк комнаты была натянута верёвка с ещё колышущейся, только что задёрнутой занавеской из весёленького цветастого ситчика.

На полочке, закреплённой к стене, колеблющимся светом горела керосиновая лампа с закопчённым стеклом, а у стола стояла стройная, крепкая девушка с длинными волосами, заплетёнными в толстую косу, в форменных гимнастёрке и юбке, только без знаков различия.

– Во… Ты кто?

– Мне Прохорову. Товарищ старшина Евдокимов направил.

– А! Здравствуй. Ну, слава Богу, дождались. Какую неделю ему говорю – работать некому. Разродился наконец… Тебя как звать?

– Александра…

– Саша, значит. А я Прохорова и есть, Нина.

– Из-за занавески выглянула пухлая, босая девушка с короткими шелковистыми соломенными волосами, в белой рубахе, кое-как заправленной в форменную юбку, с любопытными круглыми серыми глазами, обрамлёнными густыми белесыми ресницами.

– Так нет Евдокимыча, что ли?

– Да он машину разгружать поехал, а мне велел сюда идти. Сказал, что я на довольствии.

– Ну, ясно, что не в древнем рабстве. За вещами на склад завтра пойдём – приоденешься как положено – а сейчас накормить тебя надо, – проговорила Нина, оценивающим взглядом рассматривая Шуру, – с утра небось не ела.

– У меня сухой паёк есть, – будто извиняясь сказала Шура, торопливо развязывая свою котомку.

– На стол клади свой паёк. Вон, в печке картошка горячая, достану сейчас. Поужинаешь, чаю попьём, познакомимся. Танька, ты чего стоишь, воду неси… Её Таня зовут, мы вместе в одной смене теперь будем… Слей Саше, небось пропылилась вся. В кузове, небось, ехала?

– В кузове… Растрясло всю…

– Ну вот… Тань, да ты кипятку-то в ведро плесни, чтобы тёплая была.