1917: Да здравствует император!

Есть небольшой дополнительный бонус – даже в условиях заговора против Николая Второго моя тушка может представлять для тех или иных групп заговорщиков определенный интерес, хотя бы в качестве временной марионетки на троне или рядом с ним. А это дает мне некоторую возможность маневра в ближайшие день-два. Правда, нужно учитывать и обратный эффект – для других групп заговорщиков я неприемлем, а часто и просто опасен, в том случае, если они собираются посадить на престол другого кандидата или стремятся ликвидировать монархию как таковую.

У меня есть пассив – все мои активы обнулятся либо этой ночью, либо максимум в ближайшие два-три дня. После этого актив становится токсичным и смертельно опасным для меня. Собственно, если в ближайшие часы я не найду выход из ситуации, то с момента отбытия императора из Ставки моя свобода маневра, а скорее всего, и свобода передвижения будут сведены практически к нулю.

Дополнительным минусом здесь является мой отрицательный имидж среди серьезных людей.

Мажор, любитель лошадей, автомобилей и прекрасного пола, герой сплетен и скандалов, но легко поддающийся чужому влиянию и несамостоятельный персонаж. К тому же еще и скандальная женитьба на дважды разведенке, отбитие супруги у своего подчиненного, да еще и вопреки приказу императора, все это делало мои перспективы замутить свою игру малореальными. Возможно, постепенно, за несколько лет я бы и сколотил свою группировку, но за несколько часов этого никак не сделать.

То есть активы определенные имеются, но разыграть их я могу только в промежуток времени между прибытием в Могилев и моментом отъезда Николая Второго в свою последнюю поездку в качестве императора. Но кто меня будет вообще слушать?

Тут в салон заглянул полковник Горшков:

– Ваше императорское высочество! Кофе горячего не желаете?

Он протянул мне термос.

– Благодарю, полковник! А курить здесь можно?

Он посмотрел на меня с опаской и отрицательно помахал рукой:

– Нет! Ни в коем случае!

И указал на двигатели и баки на крыльях.

– Сгорим!

Киваю, что ж спорить с очевидным. Хоть принц, хоть нищий, а курить на аэропланах, тем более дирижаблях этого времени, запрещалось категорически.

Еще раз с некоторой опаской взглянув на меня, он исчез в кабине.

Отвинтив крышку термоса, я налил себе немного горячего кофе. Ну, не бог весть что, но по крайней мере горячий.