1918: Весна империи

Что же он: Пасха Господня, храм, а он тут мысли черные да злые думает? В конце концов, император разве не помазанник Божий?

Это все соседство проклятого Кутепова сбило его с благочестивых мыслей в такую ночь!

К тому же если говорить положа руку на сердце, в империи за год правления Михаила Второго произошли просто разительные перемены. Фактически выиграна война. Завоеваны новые территории, Россия получила доступ к Проливам и к Средиземному морю. Правда, в связи с пандемией «американки» и карантином, набравший было силу товарооборот резко упал, но пандемия когда-то да закончится.

В России сейчас настоящий строительный бум, строятся заводы и фабрики, строится жилье в городах, строятся мосты, строятся дороги, в том числе и железные.

В ту же Ромею уже переселилось уже порядка восьмисот тысяч человек из России. В основном, конечно, ехали семьи русских солдат, которые после демобилизации решили остаться на новых землях, но немало ехало и добровольцев. Переселенческая программа работала и набирала обороты, уменьшая тем самым излишек населения в деревнях европейской части России.

А как только осенью пройдет передел и как только к следующей весне выяснится, что земли опять на всех не хватает, то поток переселенцев резко усилится. Конечно, не все поедут в Ромею, многие просто подадутся в город в поисках работы и будут устраиваться на фабрики и заводы и в те же строительные отряды Министерства служения.

Много, очень много сделало и русское правительство. И, говоря без ложной скромности, лично граф Алексей Маниковский, дай Бог ему здоровья!

Граф усмехнулся и перекрестился.

Только вот пойдут все его усилия прахом, как только мужики осенью разберутся с итогами земельного передела и пойдут 14 октября на выборы. Да и проголосуют так, что всем тошно станет. За тех леваков, кто пообещает землю переделить еще раз.

Но в этот раз точно по справедливости.

По сто десятин каждому.

Без обмана.

Империя Единства. Ромея. Константинополь.

Дворец Единства. Порфира. 5 мая 1918 года

Роды шли тяжело. Уже несколько часов Порфира Дворца Единства оглашалась криками и стонами августейшей роженицы. Доктора и я сам старались всячески облегчить ее страдания, но пока это все не слишком помогало.

– Тужьтесь, государыня! Тужьтесь!

Маша напрягала все свои силы, но пока все было тщетно.

Наконец Улезко-Строганова сообщила с показной бодростью:

– Государыня, уже видна голова ребенка.