1918: Весна империи

Как его назвали, кстати, не знаешь? А то «мальчик» да «мальчик», как будто он нам не родной. Племянник все-таки.

Великая княгиня язвительно ответила:

– Твоего «родного мальчика» назвали Николай. Теперь лозунг: «За Алексея и Николая» обретает двойной смысл, не так ли?

Я крякнул.

– Да уж. Аликс действительно настроена серьезно.

– Именно об этом я тебе битый час и говорю! Что ты намерен делать?

– Ничего пока. Они лишь инструменты, знамена, если угодно. Главное отслеживать тех, кто эти знамена поднимает.

– То есть ты намерен сидеть и ждать?

Развожу руками.

– А что я могу сделать? Надеть на них железные маски и заточить в Петропавловской крепости? Так поздно, о них и так уже все знают. Более того, если с ними что-то случится, то это тяжкое проклятие ляжет на все мое правление, как это случилось с Борисом Годуновым, вне зависимости от того, отдавал ли он на самом деле приказ убить малолетнего царевича Дмитрия или нет.

Но Ольга была непреклонна.

– Я считаю, что бесноватую Аликс нужно изолировать. Она плохо влияет на Николая и воспитывает Алексея в духе его прав на престол. На твой престол. А сейчас еще начнет воспитывать в том же духе и Николая-младшего. Это опасная женщина. Роковая женщина для России! И я просто уверена, что она выкарабкается и мы все пожалеем об этом дне. И о том дне, когда ты отказался принимать меры.

Хмыкаю.

– Ну и как я ее изолирую?

Местоблюстительница Ромеи гнула свою линию.

– Пусть врачи признают ее сумасшедшей. Причем буйной. Это несложно устроить. Пусть сидит на каком-нибудь острове.

Качаю головой.

– Вот мне только не хватало своего узника замка Иф. Мне и так хватает головной боли с разговорами о близящемся конце света. Тем более что эти мистические бредни про нас с Машей находят среди недовольных живейший отклик. Только за пять месяцев по «Закону о преступлениях против священной особы государя императора и членов императорского дома» арестовано, если мне не изменяет память, триста шестнадцать человек только в России.

Ольга согласно кивнула.

– И в Ромее сорок шесть человек.

– Вот именно. И это только те, кто имел глупость явно попасться и много болтать в присутствии свидетелей или же был свидетелем такой болтовни, не остановил сам болтуна и не донес об этом.