1918: Весна империи

Благо судьба, в виде случайно споткнувшегося о его чемодан капитана Артемьева, избавила его от соседства с психиатрической больницей и Даниловским кладбищем, порекомендовав ему хорошую квартиру не так далеко от завода АМО, а управляющий тем домом Евстафий Елизаров был достаточно любезен, чтобы устроить все в самом лучшем виде.

Маршин усмехнулся своим воспоминаниям. Да в той квартире в районе Серпуховской заставы он и обжиться толком не успел – сначала его мобилизовали в армию, назначив чин зауряд-капитана и отправив в конструкторское бюро в Подмосковье, а затем его, в составе официальной делегации, отправили в Америку, в ту самую Америку, в которую он раньше так стремился всей душой.

Впрочем, и Евстафий Елизаров, как потом выяснил Александр Тимофеевич, также не задержался в том доме, став личным камердинером самого государя императора. Такой вот поворот судьбы.

В США же их делегация развила бурную деятельность, ведя переговоры о покупке лицензий на всякие технические новшества, а затем уже и на самого Маршина была открыта фирма, официально занимающаяся вербовкой специалистов для работы в России по контракту.

Так что теперь Александр Тимофеевич жил, как говорится, на три страны, курсируя между Америкой, Россией и Ромеей. И, бывший вначале тоненьким ручейком, поток специалистов постепенно превращался в полноводную реку. В Россию и Ромею ехали довольно охотно, поскольку государь император на это средств не жалел и с американскими специалистами подписывались весьма выгодные контракты.

И конечно, помимо специалистов, в Единство шел поток лицензий, оборудования, прочих грузов технологического и интеллектуального свойства, что в комплексе поставок по ленд-лизу сделало свой вклад в оживление развития России и Ромеи. А потом речь пошла уже о строительстве целых заводов и фабрик, которые выпускали легковые и грузовые автомобили, трактора, прочую технику строительного, промышленного и сельскохозяйственного назначения. И насколько знал Александр Тимофеевич, это было только начало.

Впрочем, сегодня Маршин прибыл в Москву не по служебным делам. Дело было сугубо личным и очень волнительным – Александр Тимофеевич собирался просить у генерала Иволгина руки его младшей дочери, и то, что на нем сейчас была военная форма с капитанскими погонами, было очень весомым плюсом в этом деле. У прославленного генерала был пунктик насчет того, что все мужчины в его доме должны быть только офицерами.