Империя. Исправляя чистовик

Это же прекрасно понимают и наши противники. А значит, времени у нас может и не быть, поскольку они постараются не дать нам либо обрести своего наследника, либо, что скорее всего, разыграют партию до того момента, как наследник может появиться, а это ближайшие два-три месяца. Конечно, мы работаем над этим, но… – Делаю неопределенный жест рукой.

Черногорский дед по-стариковски закряхтел и буркнул:

– Пьете тут всякую дрянь…

– Ракии не хватает?

Тот усмехнулся.

– А у меня есть кое-что, я привез с собой.

И действительно, из каких-то потаенных «закромов Родины» он тут же извлек запечатанную сургучом бутылку домашнего пойла.

– Михаил, Виктор.

Никола I разлил нам по стопкам некую фирменную ракию с таким видом, словно он делился с нами тем самым божественным нектаром, который, вне всякого сомнения, по большому блату поставляют ему контрабандой прямо из райских садов. Впрочем, я бы не удивился и такому повороту.

– Живели!

Мы киваем и опрокидываем домашнюю ракию. Перепеченица обжигает горло.

60 градусов, вы говорите? Ну-ну. Градусов 70 как минимум!

Я, конечно, закаленный в алкогольных баталиях чувак, но мой римский тесть отреагировал довольно бурно – закашлявшись, покраснев и выпучив все, что только можно было выпучить. И не только на лице. Даже усы встали дыбом.

Черногорский тесть и дед снисходительно поглядел на зятя и отсалютовал мне, поскольку я перепеченицу принял более достойно (подумаешь, я и чистый спирт на фронте пивал многократно, что уж тут-то рефлексировать).

Мой тесть кашлял, а его тесть, в свою очередь, добродушно хлопал римского зятя-Императора по спине. Да, это тебе не неаполитанское сухое красное. Тут понимать нужно!

– У нас в одной горной деревне жил крестьянин.

С интересом смотрю на деда моей Маши. Если уж он открыл рот, то не просто так. Он же тем временем продолжал:

– Так вот, жил, никого не трогал, имел виноградник и вполне был доволен жизнью. Жена вот только его пилила. По делу и без дела.

Как она его только не проклинала, как она его только не ругала. Но терпел мужик, философ, видимо, был по жизни. Однако, что ни день, только вот он рюмочку перепеченицы нальет себе, а тут и жена со словами. Ну, слово за слово, вы понимаете. И так день за днем. Но терпел. А тут случилось у него горе – нашел он в горах сундук с золотом. А это же горы, деревушка маленькая, всё у всех на виду, и не смог он утаить горе свое. Узнали добрые люди, решили ему помочь.