Империя. Исправляя чистовик

Если ориентироваться на намеки и красноречивые жесты, симпатии к Лондону все еще сильны, хотя и не настолько это модно, как было в прежние времена.

Несмотря на все напряги последних лет, моя элита во многом была все еще проевропейской, а мои новые элиты все еще не могли так уж сильно диктовать моду. Да и что могли сделать несколько тысяч новых дворян среди двух миллионов «коллег», которые в большинстве своем были заточены под Англию и Францию?

Англичанка гадит? В свое время я весьма потешался над этим клише.

Что-то из разряда «Вашингтонского обкома». Но, блин, я тут только и делаю, что разгребаюсь с англичанкой. Кровью разгребаюсь. Хартленд тоже не в Мозамбике придумали, а в Британии.

– Государь, ее высочество.

Евстафий указал взглядом на приближающуюся местоблюстительницу Ромеи. Я кивнул.

– Позже договорим. Распорядись насчет сервировки.

Камердинер встал, склонил голову и степенно отошел. Тут же нарисовалась обслуга, ненавязчиво сменившая приборы.

Я встал, приветствуя сестру.

– Здравствуй, Оленька.

– Здравствуй, Мишкин.

Мы расцеловались.

– Чаю? К чаю?

Ольга улыбнулась:

– Спасибо, Мишкин. На твое усмотрение.

Делаю знак Евстафию. Тот кивает, и по его команде происходит рокировка на столе. Что тут гадать про «на усмотрение», если все вкусы великой княгини тут известны давно и всем наперечет. Подали чай и вкусненькое.

Вновь беру на руки кота, который ошалело крутил головой, пытаясь понять с чего бы это его разбудили.

Сестра рассмеялась.

– О, я вижу, ты с котом поладил. Сколько народу во дворце он исцарапал и искусал при попытке его погладить, а, вижу, с тобой он подружился. Как тебе это удается, Мишкин?

Пожимаю плечами.

– Злобные твари меня любят. Слышала о ночном происшествии?

– О, да! Во дворце только об этом и шушукаются!

Хмыкаю.

– Ничего нельзя утаить от досужего внимания общественности. Но все же Пират молодец! Он чужую тварь выловил и изничтожил.

Чешу кота за ухом. Тот в ответ мурлыкнул и вновь погрузился в сладкую дрёму.

Ольга пару минут любовалась моими манипуляциями с котиком.

– Ты не боишься, что вновь пойдут разговоры про твою дружбу с нечистой силой?

– Ты имеешь в виду черного кота или вообще?

– Вообще и в частности.

Улыбаюсь.

– Ужасный конь, страшный пес, жуткий кот. Слухи всякие нехорошие, особенно после того римского идиота с бомбой. С другой стороны, лучше уж так, чем никак. Народ любит внятную силу, а не невнятную слабость.