Черный всадник

) – дань, подать натурой.]. Голодный воин – плохой воин… Нужен мясо, нужен клеб… Каша нужен… Голодный конь – никудышный конь… Мало-мало нужен овес, нужен сено… А где взять?… Пан кинязь сам мало-мало понимать должен…

– Ладно, – согласился Юрась. – А это что за люди?

– А-а, этот… Богатый люди… Мало-мало будем бить – родичи деньга приносят… Казна пустой – деньга нужен…

У Юрася блеснули глаза. Он сразу оживился.

– Посадить их в яму! Я сам с ними поговорю!

– Якши, якши, – закивал островерхой шапкой салтан, оскаливая в хищной улыбке ряд острых зубов, и что-то резко крикнул своим сейменам.

Те быстро потащили пленников к крепости.

Отпустив уставших воинов, возвратившихся из неудачного похода за Днепр, на отдых, Юрась проехал вдоль обоза переселенцев. Его сопровождали Азем-ага и Свирид Многогрешный. Переселенцы молча сидели на санях или понурившись стояли на утоптанном конскими копытами снегу. Все были так страшно утомлены тяжелой дорогой, что никто уже не ощущал ни тревоги за будущее, ни страха за жизнь.

Даже неугомонный Иваник не раскрывал рта: дорога, усталость и голод доконали и без того слабосильного человека. Накинув на голову капюшон старой киреи[30 - Кирея (укр.) – мужская верхняя одежда типа плаща.], он, как нахохлившийся воробей, сидел на санях позади Зинки, державшей вожжи в руках, и безучастно поглядывал на чужой, незнакомый город.

– Всех разместить на Шполовцах! – распорядился гетман. – Пускай каждый выбирает себе жилище по душе – свободных у нас предостаточно!

– Слушаюсь, – поклонился Многогрешный.

– У кого есть золото, серебро или драгоценные вещи – отобрать!

– Будет сделано!

– А тех, – повернулся Юрась к Азем-аге и показал на Ненко, Младена, Якуба и семью Арсена, – поместить отдельно! На Выкотке… И тайно стеречь!.. Завтра я поговорю с ними… Ты понял меня, ага?

– Понял.

– Девчата те, кажется, хорошенькие?

– У тебя есть вкус, гетман, – сдержанно усмехнулся Азем-ага.

– Не хуже, чем у полковника… Ха-ха-ха!.

. Ишь, хотел затащить таких пташек в свое гнездо! Ну и наглец!.. А они вдруг выпорхнули… Ха-ха-ха!.. Вот, должно быть, злится пан Иван!..

– Еще бы, – снова ощерился немногословный, всегда мрачный турок, которому было поручено не только охранять гетмана, но и следить за каждым его шагом, за каждым словом и обо всем доносить в Каменец и Стамбул.

– Ты, Свирид, распорядись получше натопить покои, что-то я замерз.