Если бы ты был(-а) на моём месте. Падение

Немного посидев на полу, рассматривая белый потолок – единственное светлое место, в котором в хаотичном порядке расположились семь дыр от пуль, когда-то бесцельно выпущенные мной под действием отравляющей сыворотки, я поднялась на ноги. Всё чаще меня посещали мысли о том, что решение распрощаться с сывороткой Вудмана было поспешным. Я понимала, почему решила довериться Лив и позволить ей избавить меня от ядовитого вещества, уничтожающего организм и выжигающего чувства, создающего другую, сумасшедшую версию меня, но я начинала скучать по полезным побочным эффектам, вроде тех, что позволяли не чувствовать боли и усталости.

С этими мыслями я медленно добрела до ванной комнаты, следом разочарованно выдохнув. Всю дорогу до поместья я с упоением мечтала о горячей ванне, которая смоет усталость и расслабит напряжённые мышцы, совершенно забыв, что в своём расположении имела только душ, совершенно непохожий на резервуар для купания.

Деваться было некуда, поэтому, выкрутив краны на полную мощность, я стала стягивать с себя одежду под успокаивающие звуки льющейся на кафель воды.

Вода всегда оказывала расслабляющий эффект, избавляя от неприятных мыслей, которые одолевали и вгоняли в тоску, часто смешанную с паранойей.

Скинутая кобура с оружием громко ударилась о пол, приземлившись рядом с брюками и пиджаком. Ещё только начиная расстёгивать рубашку, я уже почувствовала синяки в районе живота, которыми меня так щедро наградила Камила Байрон. Теперь она была мертва, и мне нисколько не было её жаль.

В который раз это был холодный расчёт. Или она, или я. Кто-то должен был погибнуть. В ушах до сих пор звенел громкий крик Виктории, и я не знала, возненавидит ли меня Лорд за причастность к смерти её подруги.

Тело медленно покрывалось гусиной кожей от холода. Где-то в сознании промелькнуло внезапное понимание того, что я не видела, кто нажал на спусковой крючок, выпустив смертельную пулю. Впрочем, все мысли мгновенно исчезли. Я, наконец, смогла расстегнуть и снять рубашку, стоя босиком на кафельном полу ванной комнаты, растерянно глядя вниз.

Вдоль нижних рёбер и практически до костей таза расплывался один большой кровоподтёк, напоминающий космическое созвездие фиолетового оттенка. Шрам, когда-то оставленный Роджером, затерялся среди этого огромного синяка. Ещё относительно свежее зажившее ранение, полученное от той же Камилы и её пули, полностью затерялось в фиолетовом цвете. Я осторожно прикоснулась к рёбрам, осознав, что практически не ощущала боли.