Перстень с Русалкой

Сгорели бы! – я печально покачал головой, как китайский болванчик. – Продолжай, – она согласно кивнула своей пушистой головкой, – Убедил! – Не убедил, а победил, потому что это не эротика (как ты вульгарно выражаешься), – а продолжение Рода человеческого, и заповеди наших Великих Предков которые надо чтить, уважать и знать! Поэтому, я повторюсь! – тут мой голос зазвенел закалённым металлом. – Говори же быстрее, – Серёжа, тут каждый час нам дорог, кислорода осталось на 15 суток, – всего ничего, – она вскочила и нервно забегала босиком по кабине пилотов.

 – Почему ты босая? – спросил я, подходя к шкафу и выбирая среди разноцветных комбинезонов два, – с защитой от радиации. – Не знаю…. наверное, куда-нибудь закинула свои лапти, – ответила она неуверенно. Я пропустил это откровение мимо ушей. – Эльза на картине Сурикова «Боярыня Феодосия Морозова», изображена старухой (хотя ей было всего 25 лет), и она была очень красивой и она показывает народу два перста, которыми нужно правильно выполнять «крёстное знамение».  – Ведь так! – я пристально посмотрел на свою жену. Она кивнула головой. – Так вот садист, – Патриарх Никон, в 1666 году (обрати внимание на три шестёрки), произвёл лукавую реформу русской православной церкви, заручившись поддержкой, слабоумного государя Алексея Михайлович Романова (сына первого Романова Михаила Федоровича, который коварно отобрал престол у Князя Пожарского) …. Уму непостижимо? – я покачал головой, – Князь Пожарский собрал дружину и мечом взял власть в Москве. Именно он выгнал поляков из кремля, а на престоле оказался вдруг предатель из бояр, – который открыл ворота кремля полякам? Почему так произошло? История как обычно скромно умалчивает? – Возможно, у Михаила Романова был большой авторитет среди боярского собрания, – задумчиво поправила меня Эльза. Я фыркнул, – Боярское собрание? Ты ещё скажи – «Дума», – я засмеялся. – Земский староста, – я стукнул кулаком по ладони, – Кузьма Минин, отдал на ополчение треть своего имущества, – он создал дружину, которая и вошла в Кремль, поляки с позором бежали, – продолжал я «гвоздить», – Что помешало Князю Пожарскому сесть на московский престол? – Притормози, Сергей, – взмолилась Эльза, – не всё так просто.  – Кому сесть на престол решал не Князь Пожарский, – а Церковь, точнее митрополит Филарет (попавший в опалу при Борисе Годунове), и носившего в миру имя Фёдора Никитича Романова….