Гипербола жития. Авантюрно-приключенческий роман-фэнтези

Мужским потоком заведовал Энтузиаст Пахомович Горлохватов, а женским – Хорда Алладиновна Брандахлыстова. Руководителем же курсов являлась Новелла Рахатлукумовна Хворая.

Вот как раз эти трое «учёных мужей» и вели неторопливую беседу, переходившую порой в дискуссию непримиримых. Разговор касался одной из наболевших, щепетильно-интимных проблем – темы брачной ночи, входившей несколькими вопросами в экзаменационные билеты, перед преддипломной практикой. Рассматривался частный случай технического оснащения брачного ложа молодожёнов.

С помощью элементарных математических выкладок и формул матанализа сошлись на том, что для брачной ночи лучше ложа и не придумаешь, чем раскладушка, предусматривающая конструкцию двойных стандартов, то есть – раскладушка с регулируемым противовесом, или иными словами, когда «дэ икс по дэ тэ» равен нулю, что и требовалось доказать.

Друзья так же тихо и незаметно вышли, как и вошли. Из-за дверей соседней комнаты тоже доносились чьи-то голоса.

Заглянули и туда. Первое, что они услышали, было:

– А из-за двоюродной бабушки моего троюродного дедушки в тысяча восемьсот семнадцатом году чуть не возник военный конфликт между двумя дружественными государствами.

Это был глас Дафнии Паштетовой, одной из представительниц небольшой компании, расположившейся кругом, в центре которого восседал идальго Антонио де Альварес, или просто – Антон Альваров.

– Дафния! Старших перебивать не гоже, – прозвучали слова упрёка.

 – Продолжайте, Антонио.

– так вот значит я и говорю, – продолжал Альварес. – Как-то раз, пребывая в краткосрочном отпуске на одном из островов тихоокеанского архипелага, утопая в глубоком шезлонге в тени разлапистых ветвей мангового дерева, я наслаждался утренним шумом прибоя, многоголосым пением птиц, и чёрт те знает ещё чем. И вдруг – волна цунами! Того острова давно уже нет, его поглотила морская пучина.

Один день и одну ночь несла меня эта волна на своей вершине, пока не выбросила на борт авианосца одной дружественной нам державы.

И не просто на борт, а прямо в люк бомбового отсека палубного бомбардировщика, уже набиравшего разгон на взлётной полосе.

Что делать? Хотя вы знаете, я не робкого десятка но тут и у меня забегали мурашки по коже, сами понимаете. Ну, взлетели мы, значит, летим. Часика через два отбомбились. Держусь за внутренность обшивки фюзеляжа, чтобы самому не бомбануться.