Гипербола жития. Авантюрно-приключенческий роман-фэнтези

А то посмотреть на тебя, так прямо экой ты какой, право, кактус экибанистый.

– Я-то побреюсь, – слегка обиделся тот, задетый за живое. – Да только ведь и ты не розан африканский.

– Ну ладно, ладно. Я это так, любя. – Бабэльмандебский примирительно похлопал дядюшку Ху по плечу, проследовав дальше…

В бытность свою, при первом состоявшемся знакомстве, на вопрос Ивана Абрамыча: «Соблаговолите ответить: как вас величать?», со стороны будущего председателя кооператива последовал ответ:

– Хвостиков Устин.

– А по батюшке?

– Стыдно даже и сказать, сударь.

– Ну и не говорите, – смекнул в чём дело Иван Абрамыч. – Тогда разрешите называть вас просто «дядюшкой Ху». Согласны, уважаемый?

– С превеликим нашим удовольствием!

С той поры Устин Йосипович Хвостиков стал величаться дядюшкой Ху…

– Может по пивку, а, Иван Абрамыч? – поступило предложение от Манюни Чубчика. – Жарища-то ведь какой!

– Жарища-то, жарища! Я, может быть, тоже изнываю. Да вот, поди ж ты: никаких претензий к погоде не имею по той, стало быть причине, что в карманах моих одни сквозняки.

– Займём! – не замедлил согласиться Манюня. – Это нам не впервой.

– Вот и карты те в руки. Ты у меня большой мастер по части выдумок. Придумай, сваргань что-нибудь, этакое, и – займи.

– А вам слабо у своей бывшей?

– У кого? У этой Барракуды Ягуаровны Подколодной? Да я тебя умоляю! – Иван Абрамыч покрутил пальцем у виска и пропел: «Любовь без радости была, разлука будет без печали». Да это такая скверная бабёнка, скажу я тебе, что служу Советскому Союзу.

Родила мне Робинзона, а за ним и Пятницу. Заруби себе на носу: муж и жена – это разноимённые полюса единого энергетического источника.

– Да-а, незавидна роль женщины в этом мире. У Робинзонов и Пятниц, как правило, от отца остётся отчество, всё остальное принадлежит матери. А в общем-то, что-то вы сегодня больно уж распелись, Абрамыч.

– А я всегда такой весёлый, – последовало пояснение. – Учись, покуда я жив. Никогда, ни при каких обстоятельствах не унывай, иначе жизнь теряет всякий смысл.

Всегда блюди, блюдь соблюдая. А касательно пивка, так уж и быть: идём, угощаю. Только жажди, но не алчи.

В пивной было до тошноты душно и накурено. Непроветриваемое помещение источало запахи пивного разлива, копчёных и солёных морепродуктов, варёных раков и шашлыков. Молодые официантки разрывались между стойками, заполненными отдыхающей публикой. В воздухе висел общий гул, характерный для подобных заведений.