Гипербола жития. Авантюрно-приключенческий роман-фэнтези

Темы мелькали, словно калейдоскоп, одна за другой, проливая свет на разные жизненные проблемы и обстоятельства мелочного характера, но так необходимые для жизненного статуса существования.

– А что, Васька? Слабо насчёт кулачков с соседской пацанвой из Угореловки? – справился Коська у подростка. – Я слыхал, как они хвастали, что запросто закидают вас шапками.

– Это кто тебе сказал? Федька что ль, у которого брат сисьмологом работает? Пусть только попробуют! – В глазах Васьки мелькнули воинствующие огоньки.

 – Пусть! А мы эти шапки соберём, продадим, а на деньги от продажи купим бронепоезд и баян в придачу. Хотел бы я посмотреть на них апосля этого. Вот!

Затем разговор зашёл о работе. Взрослые парни, на правах наставников, взялись бранить Ваську за неподобающее отношение к ней.

– Неправда всё это! – оправдывался тот. – Как вы не поймёте! Я очень люблю работать. Очень! Но – недолго.

– Вот те на! – воскликнул Коська. – А если долго?

– То не очень! Организьм у меня больно уж слабый.

– Смотри, девки любить перестанут.

– Скажешь тоже! Меня все девки любят в радиусе ста метров. Она как!

Приезжие расплатились за обед и покинули здание столовой. На самой окраине деревни пред их взором предстала картина совершенно иного характера. На лавочке под забором, возле покосившейся избы сидел невзрачного вида мужичок. Он размеренно покачивался, вперив отсутствующий взгляд в одну точку, где-то там, над горизонтом.

Был он в кургузом пиджаке и в ботинках на снос, в пожёванных брюках и помятой коричневой шляпе, съехавшей на затылок. Он улыбался, и весь мир улыбался ему. Над ним, сложив руки на груди, стояла дородная женщина-тяжеловес. Глаза её метали искры.

– Ну и каланча! – удивился Манюня. – Она ведь его сейчас одним пальцем пришибёт.

– Тихо будь! – одёрнул Иван Абрамыч. – Не ровён час, и нам перепадёт под горячую руку. Не смотри в их сторону!

– Ну что, опять скажешь? Мол, в выпимшем состоянии? – бранилась женщина.

 – На вид ты мужик вроде бы и ничего, так себе, но пользы от тебя, как от козла молока.

– Не треплись почём зря, женщина, гадюка ты этакая! Наскрозь тя вижу… И тихо будь, люди ведь кругом!.. – и мужик неприлично выругался.

– Это ты будь тише. Так материшься, что все окна матом покрываются.

– Сяводнь ча? Вторник шо ль? – язык мужика еле ворочался.