Вольный князь

Лишь Савмак на это сказал, что если это то, о чем он думает, то Атей их сможет поставить на ноги каплей своей крови. Что и произошло. Муж порезал себя кинжалом и дал выпить свою кровь этой четверке. Потом обтянутые кожей скелеты стали меняться на глазах, и уже скоро рядом с нами стояли крепкие молодые разумные и называли князя Айтерианном, а себя – его детьми.

– Вот даже как, – задумчиво проговорила герцогиня.

– Именно, – кивнула Виолин. – Затем освободили оборотней-необращенцев и направились в ваш особняк.

А вот тут и началось самое интересное. Едва мы вошли в центральные ворота и поднялись на мост, как откуда-то вынырнула пятерка новорожденных волков Сайшат и с рыком кинулись на ваиктаиронов, хотя и видели, что Савмак и Ситалк спокойно идут рядом с ними. Те тоже не остались в долгу и бросились им навстречу, хотя еще недавно и дышали через раз. Кроме Анэхит – это та самая девушка, что первой опознала в моем муже Изначального. Она, по-моему, и самая адекватная из них. Вот только вцепиться в глотки друг другу они не успели.

Девушка снова приложилась к бокалу.

– Такую ярость в муже я видела лишь тогда, когда погибла Медая и он отправился с близнецами и Саем мстить. Зарычав так, что волки прижались к земле, поджимая под себя хвосты, он кинулся между ними. А потом оборотни полетели в одну сторону с моста, а вампиры – в другую. А когда и те и другие, словно мокрые котята, выбрались на берег, произнес краткую речь о том, что, если они не поймут, почему не нужно резать друг друга, то прямо сейчас могут уходить на Пепелище.

Развернулся и ушел, лишь бросил, чтобы его не беспокоили. Потом закрыл за собой дверь в кабинет и вот уже два часа ходит там как лирг в клетке, заложив за спину руки.

– А детишки его? – ухмыльнувшись, спросила Ирена.

– А детишки, – Виолин тоже улыбнулась. – Перед дверями сидят всем скопом вперемешку, ждут, когда папка остынет.

Женщины потихоньку засмеялись. Напряжение, что висело в замке герцогини последние часы, стало немного спадать.

Однако буквально через мгновение в особняке раздался громогласный крик.

– СТОЯТЬ, МАТЬ…

– Князь, – вылетела из кресла Виолин, бросаясь к дверям. За ней, не уступая ни в реакции, ни в скорости, бросилась Дарина.

Стремительный забег по широким коридорам герцогского особняка, в котором участвовали все женщины, закончился в гостевом крыле. Картина, открывшаяся перед ними, могла бы вызвать улыбку, если бы не разъяренный Атей.