Каракал

 – Это же… креозот? Не понял, я что, на складе шпал?

Мужчина, застонав от нестерпимой боли, перенес вес на правое колено и после довольно продолжительной возни, сопровождаемой комментариями на «великом и могучем», смог наконец поставить левую ногу на ступню.

–Хрен вам всем, мы еще пободаемся, – тяжело, но с чувством хорошо выполненной работы, произнес мужчина. – О, поза, как на выпуске, когда со знаменем прощались. Правда, руки там нам не вязали к столбу и морд на прощание не били. Потом, после банкета, когда отзвучали напутствия генералов и родственников, и было выпито маленькое море спиртного – было дело.

Помню. Но мундира мы не позорили – ушли подальше, в место потемнее, и по-мужски поговорили. А потом, переодевшись и сказав: «Мы требуем продолжения банкета», в обнимку отправились искать приключений на тот орган, что находится примерно посередине тела каждого человека, если смотреть на него со спины. И ведь нашли.

Наклонив голову, мужчина стал тереть о колено глаз, надеясь, что он не открывается только потому, что ему не дает это сделать запекшаяся на нем кровь, склеившая ресницы подобно хорошему клею.

Его надежды оправдались. Пусть и с трудом, но сквозь узкую щелочку он все равно смог рассмотреть вдали светлое пятно окошка в виде мышиной норки, как ее рисуют в мультфильмах, и блеск бегущих от его ног рельс.

–Поздравляю, Матвей Владимирович, вас все же достали, – грустно произнес мужчина, но вместо того, чтобы биться в истерике, звать на помощь или пытаться освободиться, вдруг запел:

Снова новый начинается день,

Снова утро прожектором бьет из окна…

Недавние события взорвались в памяти яркими красками.

Небольшой пустынный, слабоосвещенный сквер по пути от железнодорожной станции до автовокзала. Семь молодчиков, раскладывающих на скамейке совсем юную девчушку. Ее полыхнувшие надеждой глаза, когда она увидела Матвея. Слабая попытка вразумить насильников. А потом бой. Именно бой, а не драка, потому как в руках отморозков появилось оружие: от ножей и бит до травмата.

–Нет, Матюха, – вынырнул он из собственных воспоминаний и на всякий случай еще раз подвигал руками за спиной. Чуда не случилось, наручники были прибиты к столбу скобой. – Для тебя это не новый день, а последний. Вот уроды ненормальные. Больные отморозки. Нет, чтобы помазать лоб зеленкой и досвидос. Как же, надо что-то оригинальное придумать. Притащить в этот тоннель, столб вкопать или вбить, меня к нему приковать. О, – прислушался Матвей, – вот и поезд.