Каракал

Меня ни одна из моих женщин не смогла взять на слезу, так что меня этим не проймешь. Вот и хорошо, – почувствовав, что обиженные нотки из эмоций исчезают, проговорил он. – Если мы действительно вместе до конца этой жизни, давай проживем ее так, чтобы наше существование надолго запомнил этот мир. Лучше ярко гореть, чем тлеть и дымить. Я помню, так говорил мой батя. И не важно, сколько нам местные кукушки лет накукуют. Согласен?

В ответ пришло приятное тепло, окутавшее тело, чувство поддержки и полное одобрение его мыслям.

–Вот и ладушки, – улыбнулся Матвей, но вдруг его лицо превратилось в брезгливую маску. – Я не понял – это от меня так воняет? – поморщился он, когда понял, что к лесной свежести примешивается запах потного, давно немытого тела.

Сложив ладони лодочкой, он выдохнул в них и тут же втянул ноздрями воздух.

–Фууу, – протянул вслух. – Тут никакой дирол с колгейтом не помогут. По крайней мере, не за один раз. Нужна река. Стоп, Матюха. Тпрру, Зорька, вернее стоять, Гнедко, – тут же осадил он себя, резко сел, скрестив ноги, и задумался.

«Так, что мы имеем. Да ни хрена мы не имеем. Языка не знаю, обычаев тоже. Ничего не знаю. Может, здесь и рабство есть? Вот что-то мне говорит, что есть. Никакой родовой памяти я не чувствую, зато ощущаю направление, о котором говорил Глас: на местный юг.

И опять стоп. Жить тебе, Матвей, здесь долго, точнее всегда, может, даже счастливо (чем черт не шутит), так что сразу отвыкай от мысли, что ты здесь чужак – может выйти боком.

Помни слова Гласа о том, что вести себя нужно, как на территории врага. Вот здесь я с ним полностью согласен. Кстати, и дальше притворяться умалишенным не такая уж и плохая идея. То, что голый – ерунда. Мне стесняться нечего и некого. Самая лучшая отмазка, которую я в том мире просто ненавидел: «Меня тут никто не знает». Если не знает, значит, в животное надо превращаться? Но в данном случае извините, люди местные, того требует конспирация, так сказать. А я потом бабушку через дорогу переведу, чтоб уравновесить свои деяния добрым поступком.

Так, Остапа понесло – это нервное. Наверняка. На чем я остановился? Точно, я никого не знаю, меня тоже. Под открытым небом пока тепло. А там будем посмотреть. Главное сейчас – первых аборигенов этого мира встретить».

–Держись, Абидалия, – распрямляясь пружиной и подлетая над зеленым ковром травы на пару-тройку метров, воскликнул Матвей. – О, я уже знаю название этого мира и его самого большого материка.