Каракал

Матвею выделили отдельную комнату, личную служанку и забыли про него почти на неделю.

Впрочем, снова оказавшись практически в одиночестве, у него было время подумать над своими дальнейшими шагами. Да и постоянно держать маску идиота на лице было трудновато, если честно.

То, что он стал пешкой, пусть и случайно подвернувшейся под руку, в хорошо продуманной игре главы клана Скамма, было и так понятно. Другой вопрос, как все это отразится на нем самом? В данный момент этого он даже представить не мог. Вариантов здесь могло быть тьма-тьмущая.

От яда в бокал от милых женушек до вызова на дуэль от какого-нибудь воздыхателя этих же персон. Ну, если они здесь существуют, конечно. Может, просто придет какой-нибудь металлический шкаф, ну, рыцарь какой-нибудь, и тюкнет булавой по темечку. А там Соратник пригрелся – жалко его, вроде как сроднились уже.

И это то, что сразу в голову приходит. Никаких других вариантов, типа: стал императором, ну или как минимум герцогом, купался в злате-серебре, стал владычицей морской, ну то есть владыкой, Матвей не рассматривал.

Лучше сразу готовиться к худшему, чтобы потом радоваться, что прогнозы не оправдались.

На второй день пребывания в особняке своей новой семьи парень вдруг понял, что в его голове распечатался еще один кусочек знаний о его новом мире. Он понял, одна из его жен, та, которая с рожками и красноватой кожей, на самом деле никакая не демоница, как подумал ранее, а та самая пресловутая берката, и хвоста у них не бывает. Вторая жена принадлежит к сумеречным эльфам – самостоятельной расе, получившейся давным-давно от смешения крови снежных и ночных сородичей.

А еще он стал почти полностью понимать речь. И вместе с этим пониманием пришли проблемы. Вернее они и без этого сразу нарисовались, но с пониманием как бы усугубились.

Вид эта проблема имела самый обворожительный и была его личной служанкой, прикрепленной за ним его женушками. Лиловая кожа, острые ушки, чувствительные губки, золотые глаза с поволокой.

Сиреневые волосы. Брр-р. И все время бормочет, какой он лапочка, и так и стремится тщательнее вымыть его хозяйство. Приходилось дурашливо уворачиваться, сжимать колени, брызгаться водой, кидаться мочалкой, лишь бы не допустить этой озабоченной до своего комиссарского тела. Благо ему, как дураку, это все сходило с рук. А иначе было нельзя – вся его маскировка могла полететь в тартарары в любой момент.

А на пятый или шестой день за ним пришла одна из его жен.