Каракал

А этот жест, – скривилась она, – «можете забрать его в свой клан». Будто никто не знает, что Скамма – это дурак на дураке и дураком погоняет. И вообще, он человек и совместных детей с ним мы иметь не сможем, даже если бы мир перевернулся и мы захотели этого. Словно специально старался побольнее сделать.

«А вот это обидно, Златоглазка, – совсем по-детски шмыгнул носом про себя Матвей. – Нет, я, конечно, понимаю, что не эталон красоты, если он существует здесь, но на Земле, как пел Валера Сюткин: «Девушки во мне что-то находили, не знаю что, но девушкам видней».

Хотя, что тут обижаться, – тут же усмехнулся он. – Дурак я для них. И этим все сказано».

–Слушай, Аль, – вырвал эльфийку из размышлений голос сестры. – А он симпатичный.

–Кто? – недоуменно раскрыла та свои огромные глазища, сверкающие позолотой.

–Да муж наш, – кивнула она в сторону парня, все так же лыбящегося непонятно чему. – И взгляд стал более умным, что ли? – добавила берката, но тот вдруг пустил слюни, и она, поморщившись от брезгливости, поспешила исправиться.

 – Нет, мне это показалось.

Альтива посмотрела на молодого человека и тоже заметила, что в его лице что-то неуловимо изменилось. Что – пока она сказать не могла, но вот то, что их муж был не похож на того себя, что стоял под сводами храма шесть дней назад – это было точно.

–А ты видела у него на спине шрамы? – спросила она вдруг сестру.

–Какие? – удивилась та. – И откуда ты знаешь о каких-то там шрамах на его теле? Ты что ходила к нему миловаться за эти дни?

–Извращенка, – фыркнула эльфийка.

 – Служанка сказала, когда переодевала его после храма, да и потом, когда купала. И еще у него на спине вытатуирован большой Сумеречный кот. По ее словам, хищник словно живой. А уж как она его тело расписывала, надо было видеть. У нее слюни текли, как сейчас у нашего муженька.

–Тело кота?

–Какого кота? Мужа нашего.

«Да, тату я себе набил классную, во всю спину, свой позывной во всей красе, так сказать.

А потом мне морду лица набил отец в тренировочном спарринге: дурь выбивал, как он потом сказал. Ну, не нравились мне эти шрамы, никогда не нравились. Как я их получил, внятного ответа так и не добился. А постоянное отцовское: «шрамы украшают мужчину» надоели хуже горькой редьки. Вот и решил отвлечь от них внимание: шрамы-ветви, а на них лежит сытый, но очень опасный каракал. Далеко от природной правдоподобности, зато красиво».