Своя-чужая война

Да, Динэль Почка теперь мог с уверенностью говорить, что Атей Призрак не просто какой-то вольный князь, а самый настоящий правитель. И пусть для всех он является безродным выскочкой, собравший под своей рукой таких же, как и он сам. Пусть ему еще предстоит основательно чистить свое княжество от бывших хозяев и криминального сброда, заполонившего территории недавних герцогств, это ситуации не изменит. Возможно, у него ничего и не получится в конечном итоге. И соседи, поблагодарив за ту грязную работу, что он сделал за них, быстро растащат новоиспечённое княжество по кусочкам.

Возможно. Вот только сам секретарь в это не верил. И причиной тому были не новые известия из Даргаса и бывшего Верена, что он получил сегодня утром. Вернее, не только они. Сам Атей Призрак был этой причиной. Он и его воины. Ну и торчащие из Леса Изгоев ушки Галиона Изумруда списывать со счетов не надо, как-никак его дочь теперь великая княгиня Сайшат. Так что если соседи быстро крепнувшего княжества захотят померяться длиной клинков – пусть готовят больше дров для погребальных костров.

Примерно такие мысли были у Динэля Почки, когда он с выступившими на лбу холодными каплями пота, подошел к дверям кабинета князя Светлого Леса. Сам владыка еще ни о чем не знал, и какова будет его реакция на то, что его план практически полностью развалился, можно только гадать. Хотя, если говорить откровенно, о настоящих планах Дэльфира знал, наверное, только сам Дэльфир. Остальные могли только догадываться. Этот альв никогда и никому полностью не доверял, даже своему отражению в тщательно отполированном серебряном зеркале.

Два новых гвардейца (прежний состав пришлось тщательно перетряхнуть, а кого и приговорить к казни) пристально осмотрели секретаря князя, проверили его каким-то артефактом и лишь потом, еще раз окинув хмурым взглядом, пропустили в кабинет.

– Владыка, – согнулся Динэль в почтительном поклоне.

– А, Почка, – стоявший у проема в живой стене Дэльфир улыбнулся краешком губ. – Смотри, какой день над Лесом.

В такие дни у меня всегда появляется уверенность, что если уж мать-природа радуется, значит, мы все делаем правильно. И надеюсь, что сведения, что ты принес, это только подтвердят.

Услышавший эти слова секретарь невольно поежился и стал не только потеть. Его начала бить крупная дрожь. Эти самые сведения смоют сейчас добродушное настроение князя, как летний дождь пыль с зеленых листьев. Но он все же взял себя в руки, мысленно при этом попрощавшись с дочерью.