Хранители Старого Солнца

Вот чего нам всегда недоставало – сплочённости и равенства в глазах друг друга! Это одна из причин нашего падения!

Эсторган промолчал в ответ, и лишь спустя несколько мгновений заговорил вновь:

– Афройнский Ворон всегда был сам по себе. Мне это не нравилось тогда, как не нравится и сейчас. Он ставит себя выше нас лишь потому, что не черпает силы из амулетов. Что ж отчасти это заслуженно: он действительно сильнее нас…

Эсторган был прав. В начале Первой Эпохи Мрака, Дардол сотворил шесть амулетов, в которых была заключена тёмная мощь, и шестерым своим последователям он даровал эти творения.

Носитель его получал неиссякаемую магическую силу и вечную жизнь. Однако в те дни никто, кроме колдунов и самого Дардола, не знал о существовании тех амулетов. И лишь не столь давно, во время похода Трех Меченосцев, предыдущий Верховный Маг Тригорья Экгар раскрыл эту тайну. Так был побеждён Драугнир, Колдун Четвёртой Власти. Великий Экгар лишил его источника силы, после чего служитель Тьмы стал слабым и уязвимым, как будь он простой смертный.

Из всех колдунов лишь Двимгрин не имел такого амулета, потому как он пришёл на служение Тьме гораздо позже. Однако он и не нуждался в нём, потому что он сам познал истинную суть учения Тьмы, и потому считался гораздо более могущественным колдуном, нежели прочие, хоть и не был удостоен высокого ранга.

– Нужно найти его и выяснить, что он замышляет, – сказал Эсторган. – Мастер созывает нас. Нам следует собраться в Линале. Чем скорее, тем лучше.

– Ты уже называешь его Мастером? Того, кто некогда отозвал наши войска в час, когда победа была почти у нас в руках?

– А как я должен называть его, коли в нём сила всех Хранителей?! – с вызовом в голосе вопросил Эсторган. – Того, кто сотрёт нас в порошок в случае неповиновения?

– А что же Хранители? Они хоть и слабы, да только этот твой Мастер не может стоять выше их. Они жаждут мести. И на чьей же мы будем стороне, когда час расплаты настанет? Хочешь разделить незавидную участь самопровозглашённого властелина, Эсторган? И при этом втягиваешь в эту смуту меня?

– Ещё рано судить об этом…

– Лишь бы не стало слишком поздно, – заметил Бэнгил.

– Как бы то ни было, ныне я вижу лишь одну силу в Гэмдровсе. Это Вирридон. Он теперь наш повелитель, и нам придётся признать это, желаем мы того или нет. Противостоять нет смысла. Он без усилий раздавит нас, как жалких мух.

– Бьюсь об заклад, что Двимгрин никогда не признает его власть.