Лицо. Джазовая фантазия

– Не хочу! Боюсь высоты!

– Догоняй! – крикнула она и стала резво карабкаться по лесенке.

«Догоняй» – кодовое слово. Если девушка восклицает: «Догоняй!», значит, надеется, что догонят. Если ты нормальный мужик, разве не бросишься вослед даже на вышку для прыжков! К тому же у меня была изрядная доля подозрения, что вся эта галиматья – просто сон. А во сне вы разве не бросились бы вдогонку?..

На верхней площадке (сколько там метров? Десять?) она вдруг замерла и обернулась.

– Вы меня хорошо видите?

– Нормально.

– Видите хорошо? Как?

– Как обычно. Нормальная фосфорическая мерцающая девушка…

– Не здесь… Быстрее! Бежим! – и стала стремительно спускаться по лестнице.

Я бросился следом, размышляя, стоит ли даже из-за такой девушки ломать голову, точнее, шею. Даже во сне.

Додумать не успел, так как на пределе видимости раздался крик:

– Кто такие?! Кто пустил?!

– Какая незадача, блин! – выругалась красотка и, вцепившись в мою руку, помчалась к другой вышке, пониже.

– Стоять! Стрелять буду!

– Фуфло гонит, – пояснила девушка. – Соль из берданки он на махру променял.

– Не сметь! Кому говорю!

Мы уже карабкались, задыхаясь, по стальной лесенке и карабкались зря – наверху была западня. Ну, не совсем. С вышки было два пути: либо вверх, к синему небу, либо вниз, к кафельному дну пустого бассейна. По сути, это было одно и то же.

– А здесь?

– Что «здесь»?

– Как я смотрюсь?

– Вполне. Лучше бы в бикини.

– Да я не о том, болван! Четко?

– Ну-у-у… – я полуутвердительно покивал головой.

– Была не была! – сумасшедшая глянула на сторожа, который неуклюже карабкался по лесенке. – Прыгаем!

– Там же воды нет!

– Господи! Какая разница! – и потянула меня к краю бездны.

Уж показалась лысина преследователя, левое ухо, нос… Будь у меня чуть больше времени, я бы сгруппировался и спас неразумную от рокового шага, но случилось все так быстро, что единственной промелькнувшей мыслью было самоутешение: «Если головой, так не больно…»

* * *

Возможно, время перед смертью концентрируется или приговоренный ощущает его по-другому, но падали мы очень долго.