Дверь с той стороны

– О, разве можно его бояться?

– Мы ведь конкуренты. После того, как театр признал непредсказуемость развязки, когда древний принцип импровизации возвратился на сцену, мы стали серьезно конкурировать со спортом, с играми.

– Это не конкуренция, – сказал Еремеев. – Это соревнование. А спорт и есть соревнование.

– Вы обязательно должны увидеть меня – хотя бы в спектакле «Я утром должен быть уверен!». Классика, но как современно звучит! Вещь прошла у нас уже пятьдесят раз, и ни в одном представлении действие не повторялось дальше второй картины.

Пятьдесят разных развитий, разных финалов. В каждом я находила новый поворот! Открытие сезона – через неделю, я смогу помочь вам… Спасибо, милый, – поблагодарила она Истомина. Жест был исполнен величия. – Да, представьте, я сделала прелестный комплект здесь, на корабле, – специально для открытия…

– …Я всегда заранее знаю, забью или нет. Бывает, выйдешь на хорошую позицию, все ждут – миллионы людей! – а я чувствую: не пойдет.

И отдаю пас. Раньше я все равно бил по голу, но стоит неудачно пробить – начинаешь сомневаться в себе, и потом так и уходишь с поля, не забив. – Он на миг помрачнел, голубые глаза потемнели.

– На Анторе я сыграл плохо. Не видели? Никудышно. Встретился с Милой, – какая тут игра… Стыдно. Вспоминаю, как грустно играл – и места себе не нахожу… – он говорил быстро, ему, видно, давно хотелось выговориться и выслушать слова утешения, не формально-вежливого, а подлинного: собеседник в таких случаях искал не слова, а мысли, которые помогли бы другому собраться с силами.

– Да, это случается, – кивнул Истомин. – Такая ситуация есть у… Вы читали Карленко?

– Карленко? Не помню. Наверное, нет.

– Что же вы читаете?

– Вообще-то много. Не помню сейчас, что было последнее. Как-то не заинтересовало. А вообще когда-нибудь люди, наверное, будут уметь все. И хорошо сыграть, и написать…

– Это самообман, – не сразу ответил Истомин. – Сто или двести лет назад люди так же думали о наших временах: эпоха гармоничных людей… Но не гармоничные осуществляют прогресс, а те, кто направлены в одну точку.

В сутках по-прежнему двадцать четыре часа, требования же стали куда выше. Литератор с техникой прошлого столетия сейчас не издал бы и первой книжки. Вот, например, Ругоев – читали?..

– Это совершенно точно. Я видел записи старых игр. Мы бы сделали их за десять минут. И тренируемся мы – они не выдержали бы таких нагрузок.