Дверь с той стороны

– Зоя…

Она безмятежно улыбнулась; это стоило ей немалого усилия. Потом спохватилась, что они стоят, и люди смотрят на них.

– Пойдем…

Он понял ее и повел, взяв за локоть. Они подошли к стене там, где блестящая поверхность ее переходила в матовую. Капитан, не глядя, нажал пластинку, и матовая поверхность растаяла. Они вышли на прогулочную палубу, опоясывавшую жилой корпус корабля, и медленно пошли по ней. Палуба была прозрачна, и они ступали по звездам, звезды сияли впереди, и справа, и сверху, лишь слева была стена.

Они молчали, пока светлый прямоугольник входа не скрылся за изгибом борта.

– Зоя, послушай…

Она хотела сказать что-то безразличное, даже, быть может, ироническое, но побоялась, что голос изменит ей. Устюг говорил волнуясь, захлебываясь – так говорят, наверное, раз в жизни. Зоя слушала и мысленно просила: «Еще! Еще!»

– …Потом понял, что и ты сама…

Говорить «нет» она не станет: ложь была бы слишком явной.

Но что все это значит? Она же хотела совершенно иного, она давно уже пришла к выводу, что лучше всего держать обожателей на расстоянии: слишком больно бывает потом.

– …Все стеснялся, боялся что ли. Мы могли быть вместе все эти дни, а теперь – последний вечер…

Да, если бы ты в самый первый вечер был настойчивее и находчивее… Такие вещи или происходят сразу, пока нет времени на размышления, или же затягиваются надолго.

Впрочем, нет – я сразу же отодвинула бы тебя подальше. Не люблю банальностей.

– Не люблю банальностей, – повторила она вслух.

– Не понял, – растерянно сказал он.

– На борту корабля пассажирка падает в объятия отважного капитана – от любви к острым ощущениям и скуки. Но острых ощущений у меня с избытком хватало в лаборатории и госпиталях, – она на миг вновь почувствовала себя прежней, недаром коллеги говорили, что она эмоционально стерильна; много они знали, коллеги!.

. Но миг этот был короток, и Зоя, неожиданно для себя, тихо сказала: – Я рада, что началось не так.

– Кончается, не начавшись, – мрачно поправил он.

– Зато теперь я знаю, что это для тебя не прихоть… и для меня тоже.

Такая логика всегда была ему непонятна.