Дверь с той стороны

Теперь казалось смешным – ожидать чего-то от человека, который в полете влюбился в пассажирку. Ясно было, что ни капитан, ни тем более инженер ничем не смогут помочь Луговому, не смогут вернуть его на Землю. С чем же следовало справляться, и чему это могло помочь?

Капитан холодно глянул на штурмана.

– Измениться может многое. Пока – может. Ты говоришь – выход? Смотря что считать выходом.

Выход был. Выход в никуда. Если они заранее признают, что не справятся с нелегкой задачей сохранения на корабле нормальной жизни, спокойствия, обычных человеческих норм и установлений, записанных в Уставе Трансгалакта, то лучше кончить все, не дожидаясь агонии, долгой и мучительной.

Потому что если не справятся они, для кого полет был нормальным состоянием, а корабль – обычным жильем, то чего можно будет требовать от остальных, кто с самого начала смотрел на «Кита» лишь как на кратковременное пристанище?

Кончить было просто. Запасы энергии в накопителях корабля были настолько велики, что стоило открыть, разом освободить их, и корабль вспыхнул бы радужным пламенем, перешел в свет, разлетелся бы по мирозданию со скоростью, недоступной воображению.

Никто не успел бы проснуться, а на Земле ни один не стал бы оплакивать их: там это сделали заранее.

– Вот выход, – сказал капитан, – если мы не хотим бороться. Не соответствует морали? Но если мы люди – у нас одна мораль, если же мы отказываемся от всего тяжелого, что может ждать нас в будущем, то и мораль будет иной, потому что с этого мига мы перестанем быть людьми.

Прошло несколько минут, пока Рудик сказал:

– Не верю, что ты такого мнения о нас.

– Надо подумать, – ответил Устюг, – чтобы больше не возвращаться. Лучше поразмыслить еще: ведь впереди много лет. Как бы мы сейчас ни решили – решаем навсегда.

– Да что, – сказал Рудик. – Жить надо. И кто мы такие, чтобы решать за всех? Это ты призагнул, капитан.

– Я согласен с Рудиком, – проговорил Луговой.

«Впереди много лет, – думал он, – много лет.

И не может быть, чтобы не было выхода, чтобы не найти его за целую жизнь. Капитан пугает нас, проверяет на излом. Но я теперь знаю, что он не сильнее меня, а значит – я не слабее его, и что может он, могу и я. Выход где-нибудь есть, и я его найду».

– В общем, – заключил Рудик, – давай делать дело.

– Добро, – проговорил капитан. – Тогда – по местам. И будим пассажиров. Не думаю, что им снятся приятные сны.