Дверь с той стороны

 – А скажите, корабль и в самом деле так надежен?

Вера очаровательно улыбнулась.

– Последнее слово техники. Беспредельные запасы энергии – мы черпаем ее из пространства. Неограниченная автономия. И так далее.

– Вы меня успокаиваете, – сказал Карачаров с иронической улыбкой. – Весьма признателен.

– Еще вопросы у пассажира?

Физик мгновение смотрел на нее.

– Да. Вот вы… Вы очень красивая девушка. Почему вы тут? Это ведь все равно, что оседлать маятник. Неужели вы не способны на большее? Или верите, что в пространстве дольше сохраняется молодость?

На этот раз он был серьезен; может быть, это и впрямь его заинтересовало – он и сам не знал.

А может быть, просто хотел отомстить за ее шутку? Вера смотрела на него, чуть прикусив губу.

– Хотите, я отвечу сам, – предложил Карачаров. – Все очень просто. Вы – анторианка, это видно сразу. И знаете, что красивы. И хотите жить на Земле. В центре Федерации, а не на ее окраине. Только на Земле, думаете вы, вас оценят по достоинству. Оценит не кто-нибудь, а человек значительный.

Если и не член Совета, то хоть его консультант. Но население Земли давно уравновешено, и, чтобы получить земное гражданство, надо что-то такое совершить. Служба в Галактическом флоте, наверное, дает такие права. Вот и все. Сколько вам еще осталось летать? Не помню, какой нужен стаж…

Вера вскинула голову.

– Извините, – сказала она официальным, лишенным окраски голосом. – Я отвечаю только на вопросы, относящиеся к рейсу. А сейчас мне пора в салон.

– Позвольте предложить вам руку, – галантно произнес Карачаров.

– Я не падаю с трапа.

Он все же проводил ее до салона; физику тоже почему-то сделалось невесело, а ей он, кажется, основательно испортил настроение. Уже войдя, Карачаров сделал попытку загладить неловкость:

– Ответьте, пожалуйста, еще на один вопрос, последний: как называется этот танец и как его танцуют?

Вера, прищурившись, глянула на него и неожиданно усмехнулась.

– О, показать я могу!

Долговязый физик готовно склонился.

Но Вера, озорно стрельнув глазами, повернулась и, слегка покачивая бедрами, пошла к сидящим пассажирам. Она остановилась перед администратором, и Карский встал, смущенно улыбаясь.

«Пустой номер», – мысленно сказал Карачаров, провожая Веру взглядом. Сейчас он вдруг – незримо для других, разумеется, – стал совсем другим человеком: этаким старым циником, галактическим волком, не признающим женщин. И взгляд его сделался устало-пренебрежительным.